Метка: ссылка

Страница 1 из 6
1 2 3 … 6

Эволюция в реальном времени

Добавить комментарий

Я всё ещё периодически пролистываю этот ужас. Просто я давно упала на самое дно маскульта и изучаю его, это дно. Божественный перегной, нигредо, что служит рождению Камня мудрецов.

Оказалось, что это второй лучший способ отвлечь мой мозг, когда нужно придумать что-то сложное. Первый лучший — ходьба, но зимой, например, особо не нагуляешься. И за годы я перепробовала разные способы, в основном помогают игры-головоломки, тактические бои тоже подойдут. Но, если сравнивать с вертикалью, эти способы сосут, как Аквамен. Если у меня ещё нет плана главы, я поглощаю некоторое количество китайских примитивных видео, и — случается чудо каждый раз — потом план у меня уже есть, его нужно лишь записать. Какое-то колдунство.

(На самом деле, есть ещё суприм-экспресс-метод — задавать себе вопросы «почему именно так?» (почему такой поворот, почему персонаж так поступает…) или «что авторесса хочет сказать своим произведением?» Но этот способ на крайний случай, его сила слишком велика, как и ресурсозатратность.)

Так что смотрю я это наплывами. Оно и меняется наплывами. Поэтому я наблюдаю эволюцию в реальном времени. Лубочные сюжеты сопрягаются, видоизменяются косметически, а потом перерастают в следующую итерацию себя.

Возможность отследить, как и каким образом одно метаморфирует в другое, завораживает.

И всё это можно увидеть и впитать очень быстро, потому что я давным-давно не смотрю этот ужас по-настоящему, просто прощёлкиваю, и только то, что похоже на новую вариацию. А то каждая из тыщ студий в каждой китайской провинции снимает свою версию каждого варианта сюжета. Конечно, смотреть это невозможно и ненужно.

Я даже не буду притворяться: временами мне просто интересно. Это народное творчество, лубок — и он всегда был прекрасен. От античных баек и приключений Фёклы (совершенно самиздатовских), саму себя покрестившей в бассейне с хищными тюленями-людоедами под танец молний (так всё и было!), до нынешнего самиздата. Вертикальные китайские минисериалы снимаются по китайскому самиздату*, а он больше, масштабнее и цепче нашего, потому меняется ещё быстрее.

В конце концов, интересно сравнивать, как разные культуры подходят к обработке одного и того же тропа. Например, попаданки куда-нибудь. Наши авторы часто хотят найти причину, то колдовство, которое это сотворило. Китайских авторов это не интересует, они и так знают, что во всём виновата концепция цикла перерождений. Так что их интересует, как с ним покончить.

Лубочные истории обращаются напрямую к самым базовыми эмоциям (чувство справедливости, жажда близости…), так что они доставляют специфическое, довольно простое, и всё же удовольствие.

Конечно, не того же рода, которое я испытала, прочитав, например, «Ночное кино».** Или «Фазу ингибиторов» (Рейнольдс отомстил Биовари так, как может отомстить только писатель), или «Гномон».

Но это удовольствие, и я не собираюсь его стыдится.

Что до эволюции сюжетов, это потрясающее.*** Первородный бульон, чей изменчивый узор метаморфирует прямо на глазах. Явление, борьба и закат культур на стекле под микроскопом.

И в то же время — лубочные темы вечны.

читать дальше «Эволюция в реальном времени» →

«Капли дождя»

Добавить комментарий

«Капли дождя» — тот самый рассказ про Республику, который был написан до основного текста и на БК с темой «Письма и билеты». И там действительно есть и письма, и билеты. И верстать контрольные купоны к последним было для меня отдельным удовольствием. (Невероятно, что больше всего я обожаю то, что люди часто не любят — редактирование и вёрстку.)
Рассказ открывает и на текущий момент закрывает арку двух второстепенных героев «Предсказания признаков».
Поскольку создан он в грустное время, то темой оказался проблеск надежды меж туч. Вечный дождь, что смывает печаль.

Марена должна лечь в крипту и уснуть волшебным сном на десятки лет, чтобы её искра подпитывала волшебство её семьи. Таков упырский дар чаровского рода Стрельцов. С самого детства Марену стерегут, и для неё поездка на практику в глушь — целое приключение.
Наверное, судьба существует, именно в этой глуши посреди нигде она встречает исторагента Леоша Змия, бредящего Событием, изменившим мир, лабиринтом, в котором родилось волшебство, и вечным дождём, что девятьсот лет не затихает над лабиринтом.
Лабиринт — либо смертельная ловушка, либо единственный выход, зависит от того, во что веришь. И, может быть, «те, кто пролагают меж нами границы, будут смыты этим дождём».

«Так тому и быть»

Добавить комментарий

«Так тому и быть» в сборнике — единственный мой честный* ретеллинг, написанный в то время, когда такого жанра у нас не было, на… что это было? мини-проза? на тему, выданную БГ — «Пространство света».
Я испытываю к этому сюжету ностальгическую привязанность (потому что про любовь 😀, видимо… и потому что декорации истории в моём восприятии похожи на странный старый фильм, и потому что ретеллинг по сказке, которую я до сих пор люблю, и, возможно, она вообще такая единственная).

«Герда, Кай и Снежная королева живут во лжи, любовный треугольник убьёт кого-то из них троих. Художник Хэнс Эндер пишет картину, в которой селится настоящая пустота. А мусорщики, разгребающие огромную свалку столетней давности, верят: где-то в её глубине прячется ПроСвет, Пространство света. Место, полное людей и их свершившихся желаний, дорога к миру мечты.
И когда Герда теряет любовь, а Хэнс — надежду, ПроСвет загорается для них далеко впереди».

Сколько занимает работа над текстом

Добавить комментарий

Я написала фантдетектив, хотя во второй части не до конца уверена, потому что детектив попыталась написать впервые. Но там точно есть преступление, расследование и наказание. И фантастика (ненаучная).

«В научном институте, где с помощью игр предсказывают события и даже влияют на законы, в новогоднюю ночь убивают человека.
Среди сотрудников института такая концентрация аугментированных, какую мало где найдёшь: чаровство и техниция работают здесь на равных. И потому вмешательство в расследование специального отделения неизбежно. По стечению неприятных обстоятельств Александре Ожеговой, оборотнице, работающей в институте, навязывают участие в этом расследовании. Чему она далеко не рада: предпочла бы не искать убийцу среди своих друзей, коллег и знакомых.
К тому чем дальше, тем больше неприятного всплывает: мухлёж с отчётами института, нелегальные образы, замшелые традиции, всё ещё способные испортить людям жизнь, научное соперничество и безумные родственники Александры. Всё это как-то связано? Или же, как говорит её новоиспечённый напарник, в любом расследовании всегда слишком много информации, чтобы, в конце концов, было что отвергать?»

=======

В.: Сколько занимает работа над произведением?
О.: Работа над произведением занимает вечность.

Или так, в духе старой шутки про Винду: сколько найдёт времени, столько и занимает.
То, что превратилось в сеттинг Алхеринги, я стала придумывать лет в четырнадцать или раньше. Осталось ли что-то общее между тем, с чего всё началось, и тем, во что оно превратилось? Кажется, слово «время». Оно было и там, и там. (Но изначально это была такая типичная гностическая космогония, в которую прилично верить только подросткам. Поддельные творцы, зло и добро, бла-бла-бла.)
Сеттинг для фантдетективного романчика (по моим обычным объёмам он именно такой — с уменьшительно-ласкательным суффиксом) родился после того, как я написала одну из фальшь-рецензий, это был пост от 21 ноября 2011-года. Я сама только что узнала эту дату. Роскошно. То есть я думала, сейчас приведу обратный пример, но нет, это обычная история о том, как сильно заранее я начинаю придумывать тексты.
В общем, это было начало; что-то общее между тем, что было, и тем, что стало, существует, и больше, чем одно слово. Но по-настоящему я придумала сеттинг, когда написала рассказ по нему, это было для Прикла, это был Большой кусь… куш в конце 2023-го, и я уже знала примерно, о чём буду писать дальше. Кто герои, в чём их проблемы, чем занимаются, чего хотят. И потом — чем всё (примерно) закончится. И вот тут, да, всего-то ничего прошло по моим меркам от придумки сюжета до начала исполнения.
(Там есть романчик, есть рассказ, и будет ещё один длинный текст — когда-нибудь никогда.)

Я только редактирую быстро и с удовольствием. Я придумываю годами и пишу тоже небыстро, если только мне нужно уложиться в график (как и с «Ёксамдоном», почти 400 тызов я написала по графику за девять недель чисто набивки текста, плюс построение сюжета (и фабулы) до того и редактирование — вот сейчас). Получившаяся история мне нравится, но всё же по-настоящему, гм, метасложной её не назвать.
Правда, когда подхожу к этапу «линия событий и гоу набивать текст», я уже знаю про будущий сюжет очень и очень много. Остаётся это записать.
Но вообще с моими скоростями и дотошностью на самиздате я бы не выжила. 🤪

Странное рядом

Добавить комментарий

Я собрала написанные за годы рассказы под одной обложкой (литрес, ЛМ, АТ). Они по-прежнему размещены на АТ, ЛМ и сайте и по отдельности, но в сборнике новая редакция, помимо исправленных ошибок, что-то может (незначительно) отличаться.

И снова «Другая химия» — 2

Добавить комментарий

Одиночество непохожести, невозможности найти хотя бы второго того же человека, не идентичного, конечно же, но достаточно близко — вот это сводит с ума героя «Другой химии». Его жажда близости всегда неутолима, а ветви — как бы далеко он их ни тянул — ощущают лишь пустоту.
И когда он начинает подозревать, что всё не совсем так, что в его прошлом есть то, что он сам не может вспомнить, он, конечно же, пускается на поиски. В свой маленький (или не такой уж и маленький) квест.
Но находя других — тоже потерявших кусок своей памяти, людей, очевидно связанных с ним, он каждый раз получает отказ.
Никто не хочет помнить, как будто нечто забытое несёт в себе ещё и опасность.
Подходя ближе, одинаковые полюса тут же отталкивают друг друга.
Найти того, кто похож на тебя, и ощутить с ним близость — совсем не одно и то же.

«Я могу восстановить абсолютно всё — загрузиться из бэкапа, как сказал бы Тит. Я воскрешу «чужого» Бомбы, и Лео снова станет самим собой, его бедный разум вернётся к нему полностью. Я могу…
Я вижу себя.
…Как мне ответить на вопрос, что мною движет? Раньше это всегда был страх одиночества. Да он и остался. Жажда мести? Или может быть то, во что я никак не могу поверить до конца? То, что у меня было и было отнято?
Ведь… есть ещё кое-что, что я теперь помню — стоя перед изменчивым, подёрнутым рябью пейзажем, под проливным дождём, под палящим солнцем, метановым снегом, звёздным ураганом. Я помню, зачем звонил Третьякову — кого я хотел привести в сообщество.
(И тогда Первый добрался бы до неё — через меня. И мог бы добраться до многих и многих, у его жадности не было границ.)
Она забыла меня — на время, как и я её. Но теперь-то я помню.
Я помню также, к чему мы все подошли, к какому этапу Великого Деланья, перерождения души, кем мы становились. Помню, к чему подошёл я.
И что утратил.
И я думаю, смогу ли я обрести это снова, если потяну за серебряные нити? Кем я стану после и буду ли ещё способен на…
Не потеряю ли я что-то незаметное, но слишком человеческое, если дам «чужому» волю?»

И снова «Другая химия»

Добавить комментарий

Я загрузила на площадки новую редакцию «Другой химии», поэтому я буду периодически про неё упоминать. Чтобы зря не пропало.

Когда я её читала в этот раз, поняла, что мало что о ней помню. (Как только я решаю, что история наконец-то закончена, разум сдвигает её далеко в архив, чтобы освободить место для новых, конечно.

Забавно, в мифологии «Другой химии» «чужие» на это неспособны. Они помнят всё, для них нет ни времени, ни забвения.)

Осталось в основном вот что: тогда мне хотелось рассказать о тех, кто не вписывается. И это одиночество — тотально, потому что «растения» не могут найти общий язык не только с людьми, но и с другими «растениями». Как будто каждый из них должен расти на своей клумбе, не соприкасаясь с другими даже корнями. Каждый должен быть уникальным в своём роде.

Одиночество непохожести, невозможности найти хотя бы второго того же человека, не идентичного, конечно же, но достаточно близко — вот это сводит с ума героя «Другой химии». Его жажда близости всегда неутолима, а ветви — как бы далеко он их ни тянул — ощущают лишь пустоту.

И вдруг — вдруг — он узнаёт, что всё не так. Что у него было желаемое, и было у него отнято, а он даже не помнит об этом.

«Тогда почему вы здесь?»

«Я не знаю!»

Ложь. Я знал. Я отчётливо слышу, как лживо звучит мой последний ответ. И удивляюсь, почему доктор не понял этого. Или понял, но не подал вида? Ему был нужен мой ответ, а не то, правдив он или лжив. Он в принципе знал, с кем связывается.

А я в свою очередь знал, почему был там: в том доме, с теми людьми. Я шёл туда с одной только целью, с самого начала я знал, чего жаждет моя душа и, кажется, жаждет мой инопланетный подселенец. Удивительно, но иногда он разделял мои чувства.

И меня, и его уже много лет мучает одна и та же жажда.

И прокручивая в голове своё первое интервью с доктором, я невольно возвращаюсь к моменту, когда, должно быть, эта жажда и зародилась во мне… в нас.

Я возвращаюсь в детство.

«Внутри — туман»: озвучка

Добавить комментарий

Озвучка ещё одного моего рассказа от Александра.
История про то, что возвращается, особенно если его не ждёшь.

Этот рассказ я писала (то есть дописала, но начато там было вряд ли больше страницы — по обыкновению в таких случаях) в Сапсане, которые отходил тогда в шесть утра.
Так что в голове у меня был туман полусна, а под конец мне стало жутковато от того, что я пишу. Не страх, а такое ползучее неприятное чувство холодка появилось.

==========

Я думаю*, что писала «Внутри — туман» на тот единственный отбор Самой страшной книги, которые подарил мне ещё рассказ про не-грибы и «Муравьи играют в волков». Конкурсную версию, где в конце Алонсо погибает.
Но я сразу же написала и другую, потому что почуяла: это не может быть концом. Муж тогда прочёл обе и сказал, что это герой так хотел жить, что переиграл концовку своей волей. Ну, да, в чём волкам в том мире не откажешь, так это в желании выжить.

(*Реально «думаю», уверена я только в «Муравьях…», но рассказов было три и больше ничего не подходит. 😅)

Озвучка

Добавить комментарий

Александр Авгур (канал «СТРАШИЛА») сделал очень атмосферную озвучку одного из моих рассказов, «Синяя лошадь и компания» — о духах прошлого и последнем чуде.

Озвучка: вк / ютуб.
Рассказ (в чуть другой редакции, в грядущем сборнике* будет новая): сайт / ЛМ / АТ.

*Да, я почти уже сделала сборник рассказов, чтобы всё накопившееся было под одной обложкой. (Распечатаю себе и буду радоваться, ахахаха.)

«Нет следа» (завершение)

Добавить комментарий

Книга наконец-то самоопубликовалась везде, так что заключительный пост. 🙂

(Электронная версия: ридеро, литмаркет, литрес, букмейт, озон, вайлдберриз, строки, билайн

Печать по требованию: ридеро, озон, вайлдберриз

Ознакомительный фрагмент: ридеро, литмаркет, author.today)

«Люмен опять увидела клетку: в этот раз та была похожа на огромную бутыль с очень узким горлом, не из стекла, а из алмаза, двойное дно заполнено шевелящейся биогущей, из которой в иные дни рождались куски светобогов на замену частей, отданных в жертву Очагу. Люмен помнила ту левую руку, что прирастала к ней две недели, тонкие нити, протянувшиеся между кусками плоти, соединение — не шов, не осталась ни шва, ни шрама — но что-то выстроенное иначе, чем остальное тело. Что-то, что ощущалось до сих пор внутри плеча.
Память об отнятом.
Мласгал спрашивал её о руке. Он спрашивал её о глазе. И о лёгком, что было вырезано в обмен на разразившийся через сутки оглушительный ливень. Мласгал спрашивал: была ли в этом логика? Симпатическая магия? Разве за ливень должны отвечать не, например, почки или слюна?
Очаг — это жребий, ответила ему Люмен. Это судьба.
В нём есть логика — но он же и хаос. И всё это — итог квантовых вычислений.
Наша религия не случайна. Она не фантазия. Она — подробный и аккуратный расчёт.
Ведь ливень пошёл, разве нет?»

Морем всё начинается, им всё заканчивается. Оно было там всегда.
Будущее неизбежно как гравитация. Можно принять миллион законов, запрещающих гравитацию. И потом пойти на крышу небоскрёба и опробовать, как они сработали.
С будущим то же самое. Можно попытаться ненавидеть его, отсрочить, запретить, можно ждать его или бояться, приветствовать его, мечтать о нём и предпринять относительно него ещё множество самых разных действий. Даже попытаться предугадать, рискуя получить приз им. Переслегина. Одного не выйдет: избежать.

«Итак, из шлюза они вышли на берег моря.
Первого моря и последнего.»

Оно приходит — неизбежно и внезапно, как смерть к Берлиозу. Таково уж было его будущее.
Оно жестоко, если ты позволяешь себе стать ничтожеством, что его недостойно.
Но остальных — остальных оно ждёт там, где пройдут десять тысяч лет, далеко, ждёт, чтобы станцевать с нами среди звёзд, на берегу вечного моря.

Нет следа (продолжение)

Добавить комментарий

Пути писательского воображения сложны, загадочны и непредсказуемы. И не то чтобы поддаются контролю. Я пишу в «сериальном» формате (я ещё сформулирую и напишу об этом), который сложился у меня задолго до того, как сериалы победили всё, кроме игр. Так работает моё воображение: собирая истории из кусков. Хоть это бывает и редко, но я могу даже рассказ превратить в историю в рассказах.

И вот однажды я написала финал.

Не было больше ничего, только то, как всё заканчивается на берегу моря. Чем заканчивается. И для чего всё это было.

Но я, конечно, стала думать, что же должно случиться, чтобы привести к нему.

Я думала, и думала, и сперва написала «Амут» — вторую главу.

(Она была рассказом на далёкий отсюда Колфан, но в рассказе получилось сто тысяч знаков, и когда я написала первые сорок, а это всё ещё не была и половина сюжета, я поняла, что нужно написать что-то другое. Написала тогда «Хозяйку перехода».)

Прошли годы… гм.

В прошлом году я написала первую главу:

«Винни принёс на ужин три огромные птичьи ноги, купленные в роболотке прямо у спуска в канализационный туннель. По заверениям администрации Берри, граждане, выпавшие из социального рейтинга, в урбапланировании не учитывались. Та же администрация прозорливо размещала весь дешёвый стрит-фуд в стратегически важных местах — поближе к покупателям. Например, к «выпавшим из рейтинга» флибустьерам. Они учитывались, когда приносили пользу, и нет — когда город должен был бы принести пользу им.
Почему «флибустьеры»? Потому что бороздят моря говна. Гордое самоназвание.
Жители Настоящей Берри, города под небом, называли их новыми крысами или какашечными аллигаторами — каллигаторами.
Для флибустьеров жареные птичьи ноги из роболотка будут деликатесом. Противно, думал Винни, но так и есть. А эти ноги ведь даже не на птицах выросли.»

(В слегка сокращённом виде и с вырезанными обещаниями остального сюжета, стала рассказом на Большой куш прошлого года, а потом в том же сокращённом виде вышла в сборнике.)

Написала первую главу и поняла, что настало наконец время написать всё остальное.
В общем, сперва я придумала финал.
Я поняла, что это будет за история, поняла, чем она закончится, и написала. Этот монолог — подсокращённый и причёсанный — действительно есть в финале «Нет следа». И то, что происходит в финале, — это ровно то, что я придумала заранее, то, о чём эта история.
О том, что приходит неизбежно.

Так что я отправила героев к берегу моря, ведь космос — это разлитая в пустоте чёрная вода событий, в нём прошлое и будущее могут быть любыми, а настоящего нет. Есть только то, что мы способны увидеть, исходя из своих ограничений. И если мы забываем что-то, то это навсегда.

Я хотела написать эту историю очень давно, и всё дело было в береге моря. Морем всё начинается, им всё заканчивается.

==========

Ридеро | Литмаркет | Букмейт | Автор.Тудей

==========

И да, у меня были и карты этого путешествия — его середины. 😅

«Нет следа» (начало)

Добавить комментарий

«Нет следа» — история о людях в лоскутном мире киберпанка, которые стремятся к одному и тому же спасению.

Винни и его сестра Долли — пленники корпоративной лаборатории. Здесь Винни превращают в то, чем никто не хочет быть, а Долли признают дефектной.

Йоргос, аспирант-антрополог, покидает Город Университет и цивилизацию, собираясь исследовать жизнь мелкой секты. Но вскоре Университет меняется неузнаваемо, а Хенна, дочь вождя секты, увлекает Йоргоса в лес настоящих превращений.

Люмен — последний осколок Светорода, обители квантовой магии. Кто-то скажет, что она не совсем человек, а те, кто уничтожили Светород, — что не человек вовсе. Люмен разбудит рукотворное зло, чтобы обрести свободу для себя и не только.

В конце они встретятся в центре континента, в месте, где лежат начало трёх линий событий и их неизбежный исход.

Ридеро | Литмаркет | Автор.Тудей

«Добравшись до первого дерева, он схватился за него обеими руками. Казалось, не луг перешёл, а перебрался через озеро лавы по тонущим, плавящимся под ногами камням. И обратного пути уже нет: нет больше камней, лава поглотила их, сделала частью себя.

Йоргос прислонился к дереву лбом и вспомнил: он уже делал так раньше, в Университете. Повернул голову направо, как тогда, уверенный, что вот сейчас и увидит Хенну, но никого там не было. Хотя…

Чуть дальше, в шагах трёх от него, из тьмы леса выделилась тень, и звёздный свет тут же охватил её, заструился, превращая силуэт в существо сродни медведю, поднявшемуся на задние лапы. Сродни, но всё же не совсем: тёмный волос, покрывающий тело, не походил на мех, уж точно не на медвежий, и морда была плоской, зато круглые уши, и лапы с толстыми когтями, и осанка, эти опущенные плечи, смещённый центр тяжести… и то, как оно переступало с лапы на лапу… и глаза — медвежьи глаза.

И снова — никакого страха. Как и тогда, на озере — никакого страха. Напротив, уверенность, что всё будет правильно, и было правильно, и сейчас, в момент между было и будет, в момент без названия, не имеющий измерений, в точке прокола между…

Всё правильно.

Ему померещился звук: будто он, звук этот, не был поглощён инерцией воздуха, не растаял в положенное время, а хранился в каком-то… кармане и вот теперь только выбрался из него. Чтобы попасть в уши Йоргоса — последние ноты молитвенной песни общинников.

Существо вздохнуло, открыло пасть — зубы были человеческими, если не считать слишком длинных клыков — опустилось на четыре лапы и пошло прочь, через луг, омываемое звёздным серебром. Сзади у него печально висел, подпрыгивая при каждом шаге, маленький медвежий хвостик — трогательный и…

Йоргос закрыла глаза. Открыл — существа не было видно.»

Что есть в этой истории:

— киберпанк,
— пилотируемая меха, кибернетические оборотни, люди с искинами в голове и боги квантовой магии,
— космодром,
— плавящая чума, обрётшая волю и намерение,
— мечты о будущем,
— путешествия через континент,
— любовь
— и берег моря.

Про вдохновение и белый лист

Добавить комментарий

Любопытно сравнивать свой опыт с чужим в написании историй.

Например, я давненько заметила, что со мной в творческом смысле что-то не так. Не так, как люди об этом говорят. Есть тема, на которую мильон лекций, воркшопов, статей: существует ли вдохновение (мой ответ: нет, но есть поток, инсайт и несмолкаемое ворчание подсознания), что делать, если не пишется, что делать, если нет идей, что делать, если тупо смотришь на белый лист, что делать…

А я, глядя на такие заголовки, думаю не «что делать», а «блин, что это?». Я понятия не имею, что такое вдохновение. Я не пытаюсь рисоваться, а действительно не понимаю.

Вычтем иногда накатывающую лень, усталость и необходимость сделать сперва какие-то другие дела, и тогда останется вот что.

Если я не хочу писать что-то по конкретной текущей задаче, то по двум причинам (вместе или по отдельности): а) я в тяжёлом физическом состоянии, б) я о чём-то думаю. То есть что-то в этой самой задаче, в плане, что именно написать, придумано не так, и внутри меня идёт работа по устранению этого «не так». Я не приступлю к написанию, пока не продумаю, что, о чём и как хочу рассказать. Когда-то очень давно, по наивности, я пыталась в такие моменты писать, это было бесполезно — плохо, никакого удовольствия и потом написанное всё равно приходилось переделывать в соответствии с вновь придуманным. Ну и смысл?

Возможно, дело в том, что многие годы я загружаю мозг такого плана работой, и нейронный связи давно перестроились. Часть меня всё время держит истории в голове и обдумывает текущие, следующие и те, планы на которые заключаются пока только в словосочетаниях вроде «чернильное жало».

 

Или вот другое. Ведущая на семинаре: «Я отдаю себе отчет в том, что невозможно написать книгу так хорошо на бумаге, как она выглядит в твоей голове. Это невозможно. Я открыла для себя этот гениальный секрет только к пятой книге. До этого ты написал книгу и думаешь: «Сильно не дотягивает до того, что было в голове».»

Это очень интересно. Я ни разу так про текст не подумала. Сперва я не умела писать и не понимала, что текст не дотягивает вообще ни до чего. Потом научилась. Кажется, где-то в середине был переходный период.

(Тоска о том, что в голове выглядело лучше, у меня есть в отношении рисунков, хе-хе.)

А ещё мне никак не сравнить текст с тем, что «было в голове», потому что у меня в голове просто нет готового текста. Есть ощущение, которое должно быть от текста при прочтении, и я обычно хорошо в него попадаю.

«Как работать с перфекционизмом? Я не встречала ни одного человека, который был бы доволен тем, что он написал, на 100%.» — читаю я. И думаю: божечки, со мной реально что-то не так.

Конечно, я не всем довольна на сто процентов. Есть рассказы, которые я считаю похуже, и те, что я считаю получше. Но если говорить о длинных вещах, то я реально ими довольна. Совершенны ли они? Ну нет. Но они такие, какими я хотела их видеть.

Единственное исключение — «Другая химия», потому что я просто не помню, какая она, но у меня от неё не очень приятное ощущение. И это может быть не проблема текста, а того, что связано с обстоятельствами публикации и проч.

И ещё «Д. Х» — тот самый переходный период. Когда я писала её, ни в первый раз, ни во второй у меня не было ощущения, которое я хочу получить. В каком-то смысле это была учебная книга, на которой я пробовала писать длинный связный текст. И вот она закончена, в ней связный сюжет — ну и прекрасно.

Я думаю, это чувство — что текст существует в моей голове будто облако, взвесь, в которой есть всё, чем он является, — сюжет, композиция, персонажи, арки, тема, структура, стиль, сеттинг и т. д., и т. п. — и то, с чем он связан, — реальные обстоятельства, в которых я это придумывала, темы и вещи, которыми я интересовалась, даже моментные ассоциации, всё это, — вот это чувство есть облако, что плывёт, и клубится, и течёт, и кипит, и живёт, и я знаю, какое оно, я могу присвоить ему эпитеты, могу описать его форму и текстуру, и ощущения от него, и тексты становятся проекцией этого облака.

Так вот, с «Д. Х» не было ещё такого. И в самом начале первой истории про Время Сновидений такого ощущения тоже ещё не было, поэтому начало потом пришлось переписывать достаточно сильно. Когда ощущение появилось и окрепло.

И и-за облака же я помню все написанные романы и повести. И те, что ещё ждут очереди, но облака для них уже существуют. И некоторые рассказы, для которых тоже есть это облако. Но не помню «Другую химию». В моей памяти нет её ощущения.

Когда я поняла про облако и описала его (не сейчас, когда пишу пост, пораньше), я подумала, что облако — не слова (хотя они есть внутри него), а именно ощущения, как от органов чувств. И я достаю оттуда слова, переводя облако ощущений в них. А поскольку я пишу много лет, мне уже не так сложно перевести объёмную и многомерную взвесь в одномерное и плоское словесное полотно.

 

А потом я прочла вот это (https://t.me/screenspiration/515): «Надо сказать, что гениальные озарения все-таки лучше работают, если тот, кого озаряет, и тот, кто это записывает, – один и тот же человек, а не трое разных. Но даже в этом случае удивительно, насколько разные это навыки: чувствовать – и говорить. Внутренне ощущать свой будущий фильм – и словами описывать то, что производит в тебе это ощущение.

Вообще говоря, это и есть перевод с одного языка на другой. И именно для этого Тарковскому нужны были сценаристы – в качестве переводчиков с подсознательного на человеческий.»

И дальше: «Это очень точное наблюдение. У черновика нет задачи быть внятным читаемым текстом. Он нужен всего лишь как точка опоры для авторского воображения – и автор прекрасно ее получает из пары бессвязных фраз и трех словосочетаний, одно из которых – капслоком, а два других ничего не значат.

Для автора из всего этого выстраивается захватывающая история. Но дальше ее надо кому-нибудь показать – и вот тут начинаются мучения.»

Да, перевод с подсознательного на человеческий.

И да, есть ещё третья причина, почему иногда я не пишу: план готов, он прекрасен (и обязательно часть его изменится, особенно середина), опорные вешки выстроены, теперь нужно приступать к трансфигурации всего этого в развёрнутый текст. И тогда что-то внутри меня немеет от ужаса, потому что мы — я целиком и все моим составляющие по отдельности, прекрасно знаем, что будет дальше. Мучительно-прекрасное утопание. Я нырну в эту работу, мой мозг заведёт моторы и вдавит газ, и я перестану слышать внешний мир, вытаскивая из шестимерного облака что-то и переиначивая его в одномерные слова, и это очень непросто и затратно чисто физически.

Но никакого «страха белого листа» (блин, что это?). Когда я вижу белый лист, я вижу жертву, которую пожру и превращу в носитель рождённой мною информации. Пусть белый лист меня боится.

Но из-за предчувствия неизбежной траты ресурса, я, таки, откладываю начало работы день, второй, третий, пока не появляется чувство сродни обиде от потерянного времени, и тогда белому листу уже не спастись.

Время Севера

Добавить комментарий

«Мы не умрём, сойдя в багровую плазму разбухшего Солнца. Мы пронесёмся волной по Вселенной.» (с) Крапивник

Во Времени Севера, порождённом кибербиоэволюцией, есть две самые и равно ценные вещи — любовь и свобода.

И нет границ.

———

…В конце концов, я поняла*, что могу написать это только кусочками, потому что: «Там, где нужна для описания чёткость, я вижу размытый дождём образ по ту сторону стекла. Поскольку я не могу охватить его разом и разом же описать — а главным образом, не хочу этого делать, все попытки такого у людей выходят наивными в лучшем случае, а чаще смешными — то просто выхватываю куски и детали и превращаю их в сюжеты или просто отдельные фразы.»

Почему именно «Север»? Потому что в этических системах Крылова он соответствует будущему. Я не помню, есть ли там (на «Нео-татибе») цитаты из попыток описания Севера от ЕСД, но если есть и если хотите увидеть, о чём мечтают люди, никогда не знавшие ни вдохновения, ни свободы, то вот примерно о таких вещах. У меня о Севере другие представления (а о Холмогорове — очень плохие).

Увидеть будущее можно, только если ты оттуда. Так что и я не претендую.

(Хотя на самом деле — конечно же, да. 😀)

———

Собственно кусочки:

Космический коммунизм + довесок

АнтиØутопия (и перед ней утопия, антиутопия и дистопия)

Игровая экономика

Осьминожья доктрина + довесок

Воспитание машин

И ещё в качестве иллюстраций:

Вики-манифест 2.0

Анархо-трансгуманизм и фиолетовые

=====

*Оказалось, что я поняла это больше года назад и всё это время «писала» (нет) те самые кусочки. Вот же печаль.

Довесок к осьминожьей доктрине

Добавить комментарий

Саундтрек: https://vk.com/audio-23865151_456239294_08424b7ed6882d97c7

В осьминожьей доктрине сообщества (любые, от родов до объединений, от производств до инфоконлавов) не превышают того масштаба, за которым обращаются в говно. В них не нарастает Катализатор (да, в честь того самого) — паразитный мемокомплекс, который главной задачей видит не выполнение основной функции сообщества, системы, социального института, а собственное выживание. Его даже сложно винить за это — пусть тупой и неживой, он всё равно хочет сохранять свою целостность, кто ж не хочет?

По счастью, Катализатор нарастает в сообществе (системе, институте) только начиная с определённого масштаба и уровня сложности. Так что все сообщества в осьминожьей доктрине невелики. Они представляют собой соты или ячейки без какого-либо центра внутри или снаружи.

И совместные решения на макроуровни складываются из множества подрешений таких ячеек.


Можно посмотреть на «Другую химию» как на историю ещё и о том, что в составе сложных систем при превышении какого-то предела вертикальной структуризации заводится инфопаразит.

Дух Системы, Голем или Левиафан, нечто неживое, но выражающее нежелание исчезать. Катализатор, Первый, как его не зови, он выполняет не основную и первоначальную функцию, для которой система создавалась, а извращает её и прикрывается ею только для того, чтобы продлить своё существование. Это вирус, размножающийся на живой клетке. Не нужно рассматривать его как-то иначе, не нужно думать, что ему можно сохранять верность, можно гордиться им или любить его. Необходимы системы, в которых появление Катализатора невозможно. Не «строго контролируется», ибо система контроля сама становится Катализатором. А именно невозможно. И благодаря осьминожьей доктрине, Катализатор просто не заводится.

В саму систему, в её принцип естественным образом встроен механизм защиты, нет, просто механизм, препятствующий нарастанию этого камня в органе. Отсутствие такого инфоконструкта — признак здоровой системы. Этот механизм, в общем, имманентно присущ системе.


Пора перейти от кубиков и пирамид к живым структурам. Каждая сота, каждая клетка должна иметь возможность автономного существования, по крайней мере, на тот период, пока переходит из (многоклеточного) объединения в другое. Возможность уйти — и не страдать, выжить какое-то время. А потом — прирасти к кому-то или образовать вокруг себя сообщество. Эта возможность должна быть на всех уровнях, у всех элементов — комплексных, разной сложности и вплоть до отдельной личности. Никто не должен быть зависим настолько, чтобы потерять альтернативу ухода.

В том числе любая «клетка» (комплексная и единичная) в осьминожье доктрине имеет право на апоптоз. Право распасться как общность, если иное угрожает общему состоянию системы. Жизнь человека принадлежит только ему. Существование объединения принадлежит только ему.

Вместо принуждения — органические связи.

Общество — живой организм, где мнение вырабатывается коллективно.

Где правда, что как люди мы все равны, никогда не будет забыта. А вместо этого будет существовать как пронизывающее всё идея, инфоконструкт, на котором всё держится.

Кажется, это невозможно без заруливающих технологий (вот откуда такой саундтрек). Ну хотя бы затем, что информация должна передаваться мгновенно или около того в системах с любым количеством ячеек.

Кажется ещё, что эволюционного пути к осьминожьей доктрине нет или он совсем не ясен.

Но, в конце концов, устройство общества провоцируется внешними условиями. И во Времени Севера мы способны создавать внешние условия для себя сами, в чём и состоит «фантастическая» революция.

Страница 1 из 6
1 2 3 … 6