Старый сумрак

иллюстрация старого сумракаВечное возвращение богов и героев, которое мы называли Мифом, религией, фэнтези. Истории о том незримом, что продолжает жить рядом с нами, отделённое тонкой, но обычно непреодолимой пеленой. Истории о существах настолько чуждых человеку, что непонятно даже, злы они или добры. Истории о странных событиях и невозможных метаморфозах, о том, что всегда возвращается, о воображении, которая больше чем магия.
Эти истории собраны в Старом сумраке.

Другая химия

Обложка повести "Другая химия"
Другая химия

История о разрушающем творчестве, одиночестве и «дороге без конца»… которая всё-таки однажды приводит дому. Мир, где творчество отчуждено, где ему можно заглянуть в глаза — совершенно нечеловеческие, и где с ним невозможно договориться.

Вот, что все знают о «растениях»: в их головах есть нечто, что люди зовут «чужими». И потому каждое «растение» — гений-социофоб, талантливый и всегда несчастный человек. Мир так и не решил, что же (кто?) такое эти «чужие» и почему они такие, какие есть. Как стрелка на путях, перенаправляют жизнь своего носителя, как эликсир, переплавляют его мысли и чувства. Мир перепробовал всё, пытаясь понять, как же с «растениями» обращаться: от — ну, разумеется — обвинений в якшании с дьяволом до — как же без этого — благоговения, от карательной психиатрии до душеспасительных «мастер-классов».

Леонид — «растение», он одинок и замкнут на своих стихах, его быт подчинён привычному ритму «чужого». Но жизнь Леонида встаёт на очень странные рельсы, когда на пороге появляется полиция с вопросами о недавно умершем докторе-«ботанике». Доктора этого Леонид совсем не помнит, хотя по всему выходит, что должен. И пытаясь понять, как же так вышло, Леонид вдруг узнаёт: он не был одинок. Есть и другие, те, кто не помнит его и кого не помнит он. Их истории — история отношений мира и «растений», их всех связывали крепкие, липкие нити страшной паутины, а сам Леонид потерял то, что всегда хотел иметь, и забыл об этом. Но теперь от его решений будет зависеть, что вспомнят эти люди и он сам и как после этого изменится их жизнь.

Узнать больше на сайте | прочесть на литмаркете, литресе, ридеро.

Ветвь старого сумрака

 

Иллюстрация
Последний Пэк

Короткая история о войне фей и метаморфозах.

Пэк — последний, кто может провести королеву фей в мир людей… но совсем не хочет, ведь она жаждет только крови и власти.

«Пэк оставался последним, кому удавалось сохранять изначальную форму, что было даже иронично, ведь он слыл мастером глэмора. Остальные плыли от одной метаморфозы к другой. Слишком нестабильным было место их изгнания, но они хоть не сгинули в черноте, которую люди называют смертью.
Царица тоже казалась неизменной, но таковой не была. Она выбрала себе постоянный облик — смуглой, черноволосой красавицы с пронзительно зелёными глазами и кроваво-красными крыльями, и четыре мага удерживали его.
Пэк сидел в дворцовой тюрьме очень давно, ему уже не верилось, что когда-то всё было иначе. «Когда-то» — это до того, как царица уничтожила весь его род, а самого Пэка оставила в живых, сочтя самым слабым и податливым.
Он и был таким, чего скрывать. Слишком много времени проводил с людьми, наверное, но как же иначе: он был не только мастером глэмора, но и музой. Рассказывал людям истории о маленьком народце.
Каждый человеческий век, в годовщину их изгнания, он видел из окна, как царица выходила к подданным и повторяла: настанет день, придёт посредник, что придумает им новую форму. С его помощью они преодолеют границу, вернутся в мир людей и зальют его алой кровью…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Иллюстрация
Починка

Короткая история о сверхъестественной помощи и о том, откуда приходит спасение.

С двух сторон к одной и той же сказке про Водяницу, способную починить судьбы, приближаются Нелли и Егор, несхожие и не имеющие ничего общего — но только на первый взгляд.

«…Злата оказалась не такой, как думалось Нелли. Кондиционер пашет на износ, за стёклами плавится июль, а от ведьмы исходит прохлада. Лицо спокойное, макияжа нет, ногти стрижены коротко, никаких украшений. Всех странностей — тату-спираль на руке.
Злата выслушала её: вся жизнь, мол, наперекосяк, будто где-то свернула не туда. Ведьма прикрыла глаза, а потом вспыхнула спираль — оказалась не татуировкой вовсе.
— Есть место… — тихо сказала Злата. — Доберёшься — исправишь всё…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане. Рассказ был опубликован в антологии «Бестиарий. Книга странных существ».

Иллюстрация
Яркий свет по дороге домой

Рассказ о дороге сквозь волшебный лес, о Лесном царе и возвращении домой.

Нина дремлет в машине, что мчится через ночной лес, и лес полон теней. Что-то бродит там, едва касаясь земли, что-то подходит ближе к дороге… это сон? это старая магия? Может быть, это нить, что ведёт домой.

«— Да, — отвечает Нина, будто просыпаясь. Её замершая было рука, снова принимается поглаживать живот. — Изредка я думаю, что возможно и заснула тогда, может быть, замёрзла. Я знаю, что это вовсе не так, конечно, знаю. Но это интересная мысль. Когда я думаю её, я как будто приближаюсь к разгадке того, что бывает потом, после… И я ведь помню, как мы шли, как ходила вдоль рельсов, потом, видимо, пришёл поезд, но этого момента я не помню. Только уже то, как мы сидим в дизеле, там нет ни света, ни отопления, мне всё ещё холодно, но я возвращаюсь домой. Кто знает, что произошло там, в этих провалах в моих воспоминаниях.
Видимо, это финал её истории. Люди вокруг начинают слегка ёрзать, поскрипывают стулья, шуршат блокноты, ручки и карандаши тихо скребут бумагу. Мы записываем наши ощущения от её рассказа. Я тоже должна писать, но у меня есть только два слова: «Потом бывает», — дальше я бессмысленно чиркаю карандашом, пока линии не складываются в рельсы и какое-то подобие сугроба. Возможно, это вовсе не сугроб, а уснувший человек, которого уже занесло снегом. Хотя вряд ли…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете,автор.тудей или продамане.

Иллюстрация
Кто ещё?

Короткая (и нестрашная) история о тех, без кого никуда (и о надкушенном бублике).

Ян — дежурный по ковчегу. Огромном, несущемся сквозь темноту, скоплении металла и пластика, где, кажется, завелись крысы… или кто-то ещё?

«…За «крысоверсию» говорило многое: сломанный пищепровод, крошки на полу кухни, следы маленьких лапок. Наконец — нора. Круглое отверстие в переборке каюты. Вопрос, что за крысы способны изжевать здешний пластик, но кто ещё, кроме них?
Конечно, дело могло быть в другом: он уже полгода бодрствует один-одинёшенек. Двинуться умом теперь — самое то.
Но тогда ИИ ковчега составил ему компанию: тревожные отчёты-то были настоящие. «Периодическая активность неопознанных жизненных форм». Признаки НЖФ система фиксировала только иногда и кое-где. Ушлые крысы…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Рассказ "Последние"
Последние

Короткая история об одной ошибке и потерянной душе.

Когда-то давно Дети Туманов и их спутники прибыли в человеческий мир и расселились в нём, и много веков длилось их время. Потом пришёл день, когда осталось из всего странного народа людей и животных только двое, и им бы держаться вместе, но…

«…Тысяча лет — не шутка, две трети жизни минуло, но осталось ещё немало. Каждый из её сородичей сам решал, как потратить своё время; кто-то прятался в городах, надевая маску и выходя по ночам на охоту; кто-то спал слишком глубоким сном в древних убежищах в надежде дождаться начала нового временного цикла. Кто-то вышел к людям и признался в своей сути. И были те, кто всё ещё верил в старую правду, в древнее предназначение и пытался приносить пользу, как мог…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Дерево направлений, ветвь
В следующий раз
[Рассказ опубликован в антологии «Мифы будущего прошлого»]

«Мой» выход из Аида до сих пор открыт в районе канала Грибоедова, во дворах — напротив здания Ассигнационного банка, прямо там, где раньше была ксерокопирочная. Студенты бегали туда так часто, что их бесшабашные эманации прожгли и асфальт, и Мембрану, расчистив дорогу и мне.
Я дожидалась своего шанса с тех пор, как муж перестал возвращаться. Раньше, проведя наверху очередную человеческую жизнь, он спускался знакомой дорогой во тьму, и мы какое-то время бродили рука об руку по Елисейским полям. Потом мужа снова призывали наверх, я ждала его возвращения… Елисейские поля, призыв, возвращение, Елисейские поля.
Однажды цикл прервался. Поначалу я думала, что в этот раз муж родился тем ещё долгожителем, но потом заметила: не возвращается не только он, но и многие другие. Постепенно Аид опустел, человеческие души больше не спускались в него, и там остались только те, кому новая жизнь не светила. То есть такие же, как я.
Все они бродили в пустоте и тишине, не зная, что же теперь делать. А я решила поддержать семейную традицию: если муж не может спуститься за мной, так я поднимусь к нему и в этот раз дойду до конца, до самого верха. И стала искать выход.
Но, оказалось, Мембрана за последние века так уплотнилась, что все прорехи в ней давно заросли, и мне оставалось уповать лишь на счастливый случай…

Ветвь воображения

3 Металлов
3 Металлов

Классическая мистическая история: игра, игроки и выигрышная комбинация (и ещё немного алхимии).

Странная работа — наблюдать за тестированием новой игры, в которой никто не может победить, такой уж она создана. То ли психологический эксперимент, то ли тайный заговор. Но в тоскливом ноябре, помноженном на одиночество и изоляцию, даже безмолвное наблюдение за фокус-группой из шести человек становится для Тимура отдушиной. Он следит за их игрой, слушает их слова. Все говорят об одном и том же: «Когда всё это закончится, я…» — мантра людей из года Мора. Но как крошечный росток сквозь бетон, пробивается надежда: выигрыш в игре всё-таки возможен, а призом станет истинная свобода… тогда, когда всё это закончится.

«Тимур пожал плечами. Настя задумчиво кивнула, лицо её осунулось и даже немного вытянулось, глаза потемнели, а губы наоборот потеряли в цвете. Она заговорила чуть-чуть напевно:
— А если я дам тебе адрес, ты приедешь? Пройдёшь все кордоны? Вокруг моего дома по три поста на каждом перекрёсте, всего двенадцать. Как пройдёшь их, иди к панельке, к хрущёвке на пять этажей с крошечными окнами, подъезд без лифта. Поднимись на третий, там ты увидишь щиток, а от щитка направо квартира, в которой не живёт давно никто, гуляют там сквозняки прошлого, ноябрьские холода, а налево моя квартира, комнатка да крошечная кухонька… — Настя развернулась и обвела рукой комнату. — Придёшь?
У Тимура во рту пересохло: а если и правда? Дело даже… дело даже не в нарушении инструкций. Он сможет добраться? Объяснить чекпойнтам, что имеет право на свободу передвижения?
— Но оно же никогда не закончится, правда? — Настя снова стала самой собой, кокетливо дёрнула плечом и улыбнулась в камеру чуть грустно. — Правда? Мы никогда не встретимся с тобой.»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Кардамон

История о соприкосновении с детством и о весне.

Мир накрывает промозглой серостью, осень длится пятый год, когда последний раз ты видела людей или животных, остались только смотрящие и тени, подстерегающие людей со слишком добрым сердцем. И даже небо — сплошная серая пелена и днём, и ночью.
Кардамон — последнее убежище, память детства. Заповедный край. Когда серая тень придёт за тобой, лишь на него и останется надежда.

«Мальчик из тени поднялся на ноги; его лицо было неустойчивым, не решило, каким же ему стать. Нос пуговкой или курносый? Брови высоко подняты или насуплены? Белобрысый или рыжий? Вместо глаз переливались две крошечные звёздочки. Глаз у созданий серости никогда не было. Говорили, что тлеют там адские угольки, зияют раны или плещутся тёмно-зелёные волны. Звёздочки — всяко лучше углей.
Он слегка покачивался и иногда мерцал: перетекал туда-сюда, потом снова становился плотным. Он не был завершён, но всё же взял достаточно из моих мыслей, чтобы предъявлять права: он был и моим созданием тоже, так что ждал, что возьму за него ответственность. Как за приручённого рыжего лиса.
Я бы не пустила его в квартиру, если бы он не был так похож на ребёнка. Я знала, кто он, и знала, что промозглая серость лишь притворяется живой, нет никакого мальчика, есть вытянутый из моего подсознания образ. Чего-то ценного и старого, из детских, смутных, но цепких воспоминаний.
Так что, да, я знала абсолютно точно, что такое передо мной. Но в ту же минуту я также поняла, почему люди попадаются. Дело не в том, что они не отличают иллюзию от реальности. Просто иллюзии таковы, что отказать им невозможно.
Вот и я не смогла.»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Занзибу

История о том, что ничто придуманное не исчезает бесследно, а страна фантазий поджидает за углом даже тех, кто давно вырос.

Мы выросли, обросли бытовыми заботами, и теперь у нас в руках вместо атласа Небыляндии — книжки по самомотивации. Вместо мечты — тоскливая безнадёжность. Вместо… угла в комнате — зелёная круглая дверка, а на ней надпись: «Съешь меня». А дальше — кротовья нора в Бездну воображения, встреча с персонажем собственных подростковых рассказов и самый верный финал всех историй про героев.

«…По литре у меня была стабильная тройка, но ею я даже гордился: школьные сочинения — не та тема, за которую люди становятся пушкиными и толстоевскими, других столь же известных авторов я тогда не знал. В школьные учебники я планировал попасть другим способом и, сидя на задней парте, писал душещипательные истории Одиночки — главного героя моего тогдашнего времени.
У Одиночки были один глаз, шрам в пол лица, катана и тёмное прошлое. В детстве у него убили родителей, сестру и всех соседей по деревне, поэтому бедняге пришлось стать ниндзя. Уверен, вы слышали о таких историях. Они всегда заканчиваются плохо. Вот и я знал, что однажды Одиночка падёт в неравной схватке с легионами тьмы, но до этого его ждали невероятные приключения.
Жаль, впоследствии при моих многочисленных скитаниях по съёмным квартирам те истории потерялись, канули среди обёрточной бумаги и обрезков шпагата. Я вспоминал «одиночковый период» со светлой грустью, потому что тогда я был ребёнком и был счастлив.
Одиночка прожил со мной добрых пять лет, мужая и развиваясь, а потом в одну прекрасную ночь мы с ним попрощались навсегда. В ту ночь я первый раз влюбился по-настоящему; наверное, стоило выбрать девчонку, которая бы не стала советовать мне идти в бандюки. …Или наоборот, может быть, стоило её послушать? Забить на странные мечты и стать нормальным, глядишь, был бы сейчас менеджером самого среднего звена и точно бы знал, что меня ждёт завтра…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Бессейн
Бессейн
[Голод]

История о вязкости зла и месте, полном Голода.

Алекс просыпается в фильме ужасов: по крайней мере, так работает это место. Вчера здесь была дача однокурсника, а сегодня — сюрреалистичный мир, где каждому воздаётся по поступкам его. Что-то случилось в подвале вчера, кажется, что-то случилось, и Алекс скоро вспомнит это наверняка. Найдёт ответ, что за Ужасный Волк рыщет вокруг и почему в этот раз всё случается немного не так, как обычно.

«…Ирма вздрагивает от отвращения: она ненавидит жуков. Но Юстас с интересом наклоняется, потом подцепляет одного пальцем, подносит к глазам.
— Уверен! — тая насмешку, спрашивает Алекс. Юра отмахивается. Он всегда такой любопытствующий.
Юстас рассматривает жучка со странным восхищением, будто забыв на секунду, что находится в неизвестном опасном месте с непонятными правилами.
— У него семь ног, — говорит он. — Семь, мать его, ног!
— У насекомых по шесть ног… — возражает Алекс.
— Да что ты говоришь, Шурка! — смеётся Юра. — У этого — семь. Седьмая впереди, шевелится, щупает меня…
Он наклоняется ещё ниже, и жучок расправляет прозрачные овальные крылья, отталкивается от пальца и стрелой врезается в стекло очков.
Происходит невозможное: жучок жив, а стекло осыпается мельчайшими осколками. Жук, не снижая скорости, пронзает правый глаз Юстаса, входит прямо в центр зрачка, в маленькое отверстие, и Юра падает на колени, раскидывая руки в стороны, и издаёт тонкий, пронзительный визг…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Внутри — туман
[Смерть]

Мрачная история о том, кто всегда возвращается.

У Марины три тайны: одна подмигивает плюсом на тесте, вторая досталась в наследство, а третья — жёлто-зелёный туман, с которым мертвецы возвращаются к тем, кто любит их и ждёт.

«Я помню… звуки. Голоса, стоны… интонации. Интонации были хуже всего. Люди не говорят так. Никогда, разве что в фильмах ужасов. В историях про одержимость или… Я сидела в коридоре около кабинета. Наверное — главврача или ещё кого-то. Мать была внутри, дверь оставалась приоткрытой. И была ещё одна дверь, дальше по коридору. Иногда через неё проходили люди в белых халатах, но она пропускала не только их, но и те странные голоса.
Ещё я помню стену. Конечно — мерзкого зелёного цвета. С подтёками, жёлтыми подтёками от потолка почти до самого пола. Их было много, и они складывались в рисунок. Тогда я увидела там лицо. Страшного человека с острыми зубами, провалами вместо глаз, свисающей кожей и лохмами. Страшного буро-зелёного человека, выступающего из тумана, из стены. И мне казалось, что голоса принадлежат ему.»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Пентакль метаморфоз
Пентакль метаморфоз

Каллиграфический пентаптих. История изменений, которые мы переживаем сейчас, в 2020-м. Пять стадий болезни, захватившей человечество. От заражения к исцелению, от безразличия, страха, зависти и ненависти — теней Всадников ужаса — к возвращению. Оно ещё не наступило на тот момент, когда я публикую эту страницу. Но я в него верю. Как верю в звёзды, прибой и северный ветер.

Конь Красные копыта
Конь Красные копыта

Городская легенда о редком торжестве справедливости и о том, что ждёт героя не в сказке, а в жизни… ну, типа того.

В каждом подвале на улице Ивана Бабушкина сидит по фирме, каждой фирмой руководит жлоб, недоплачивающий работникам. При такой конкуренции остаётся только к помощи нечистой силы и прибегнуть. А вот попавшему между молотом и наковальней Сажаню придётся эту помощь расхлёбывать: ждёт его бунт против угнетателей, верный конь и эпическая битва между добром и злом — до самых первых петухов.

«…Сажаню внезапно стало жарко. В голове у него помутилось, и он осел на ковёр, пахнущий фиалками и истекающий молоком и мёдом.
— Вот две бутылки, — услышал он голос как будто издалека и не старушечий вовсе, а молодой, звонкий, говорящий на родном диалекте Сажаня. — Та что с розовенькой бумажкой — для хозяина твоего, а с синенькой — это я тебе морсику сделала на дорогу, а то мокрый ты весь, душно же так, боженьки, душно…
«Спасибо, Гуаньинь, — почему-то подумал Сажань. — Душно же…»
На него будто холодной водой плеснули, он очнулся, поднялся — оказалось, он стоял на коленях, опустив голову на старый ковёр — и подхватил бутылки, чувствуя удивительную бодрость. Старушка улыбалась, глядя на него.
— Не перепутай только, милок, — в её выцветших глазах плясали чёртики.
Дальше — дело ясное: в метро, умирая от духоты и жажды, Сажань открыл поллитровую бутылку с «морсиком» — бледно-красной жидкостью, в которой плавали якобы ягодные хлопья, и осушил её всю до капли и одним махом. После этого люди на рекламных плакатах подмигивали ему всю дорогу, распевали застольные песни на всех языках мира и угрожали перегрызть горло, если он немедленно не запишется, не купит или не воспользуется уникальным предложением…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Синяя лошадь и компания
Синяя лошадь и компания

История о духах прошлого, ангеле и последнем чуде.

Лунной ночью приходят трое и предлагают игру: ставки вслепую, на картах спираль. Что выиграешь, то твоё, что проиграешь — твоё тоже. А победа возможна, только если кто-то ещё играет на твоей стороне.

«Лошадь терпеливо ждала, уставившись на него раскосыми, тёмно-фиолетовыми глазами. Он спохватился и ответил, запнувшись на мгновение:
— Кажется… — он как будто водил лучом фонаря в пыльном чулане памяти. Проснувшись среди ночи от неожиданного визита говорящей лошади, можно и имя своё позабыть.
— Да, это я, — наконец произнёс Фёдор и почувствовал облегчение: ну конечно, это он.
Лошадь кивнула, убрала планшет за спину, выгнув неестественно переднюю ногу, и оттуда же достала нераспечатанную колоду карт.
— В покер играешь? — с надеждой спросило животное.»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Ветвь контуров

 

1. Так тому и быть | 2. Пустое место

Грустная история о месте, которое каждому даёт именно то, что ему нужно.

Герда, Кай и Снежная королева живут во лжи, любовный треугольник убьёт кого-то из них троих. Художник Хэнс Эндер пишет картину, в которой селится настоящая пустота. А мусорщики, разгребающие огромную свалку столетней давности, верят: где-то в её глубине прячется ПроСвет, Пространство света. Место, полное людей и их свершившихся желаний, дорога к миру мечты.
И когда Герда теряет любовь, а Хэнс — надежду, ПроСвет загорается для них далеко впереди.

«…В этот момент у него дома Герда вздрогнула, будто могла слышать за сотни километров слова мужа. Она повела плечами, сбрасывая внезапно пронизавшую их боль, и подошла к зеркалу. Бледная черноволосая женщина с тонкими чертами лица, большими серыми глазами взглянула на неё оттуда. Слишком печальна для той счастливой жизни, какую вела по мнению окружающих. Герда закрыла левый глаз ладонью, и изображение в зеркале расплылось: правый видел всё хуже. Зато теперь бледная черноволосая женщина утратила печальный вид и стала загадочной, как кинодивы сороковых, окружённые туманом ретуши.
«Мне надо было искать человека в очках, — подумала Герда. — Он бы снимал очки и видел меня загадочной женщиной».
Кай не носил очки, обладал непроницаемым взглядом, по его лицу никто бы не прочёл его мыслей. Кай был загадочным мужчиной. Таким его видела Герда, даже не закрывая левый глаз ладонью…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей или продамане.

Рассказ "Цикл"
Цикл

Короткая история про ещё одного демиурга.

«…Для начала сменил имя. Я и раньше мог бы, но тогда я был ещё ребёнком, а сейчас чувствовал начало нового — нового этапа, нового всего. Я стану другим, и всё должно стать другим, а символом этого было новое имя.
Но я уже знал, что оно всё равно условно, оно служит маркером для других, чтобы они не путали меня с собой, потому что они не могут увидеть сразу, я это или кто-то другой. Они должны вспомнить имя, соединить маркер с объектом. Так устроена их память…»