Утренняя звезда

Будущее, которого мы ждали или не ждали, случившееся, прошедшее мимо, загаданное, вымечтанное или пугающее. Умные машины, новые люди, космические перелёты и квантовая магия. Или города, засыпанные песками времени, создание восстающее против создателя, противоречия, конфликты, сражения — битва за свою самость.
Истории о будущем, квантовой магии и машинах собраны в Утренней звезде.

От севера до Побережья

 

От севера до Побережья

История о тёмном и причудливом мире, который пытается собрать себя заново. У всех живущих в нём свои представления о будущем и прошлом, все хотят лучшего, но разными способами. Волки, тигры, муравьи и капитолийские охотники — люди в поисках себя и верной дороги. И есть ещё те, о ком все забыли, но кто по-прежнему здесь.
Алонсо путешествует по руинам мира, двести с лишним лет назад пережившим революцию. В буквальном смысле людоедский режим пал, правящие семьи волков разорваны их же подданными. На осколках старого вознёсся Капитолий, на центральной площади которого теперь стоит памятник доктору Оро — вдохновителю революции. В Капитолии живут свободные люди, на севере — бывшие рабы, одни мечтают о новом мире, другие плачут о старом. Алонсо — один из немногих старых хозяев, он проспал в анабиотическом саркофаге два века и теперь в бегах, но гонятся за ним не капитолийские охотники, а воспоминания о потерянном доме. И в маленькой, нищей деревушке у подножия северных гор он встречает свою соплеменницу, волчицу, попавшую в плен к муравьям…
Пять лет спустя прошлое бросает вызов настоящему: маленькая армия муравьёв и несвободных людей движется к бывшему императорскому дворцу — технологической крепости, полной артефактов прежней цивилизации. Капитолий рассылает охотников предупредить поселения на пути муравьёв. Алонсо, теперь на службе Капитолия, прибывает в Подгору, старый шахтёрский город под императорским дворцом. В городе, лишённом солнца, обитает древняя старуха, хранительница историй, дворцовых секретов и последнего из чудес великого прошлого…
В Солнечном дворце новая императрица: она сильнее всех старых хозяев, кровь на её клыках и когтях. Но мир между Солнечным дворцом и Капитолием возможен, если только заключать его приедет тот, с кого всё началось. Никто из капитолийских охотников, как и сам Алонсо, не сомневается: это ловушка. Вот только состоит она вовсе не в том, о чём они думали. А хозяйка дворца отступать не собирается: она сожрёт весь континент, если не получит желаемого: голову дочери Алонсо и тех, кто тысячи лет назад уснул в землях Побережья…

Узнать больше на сайте | прочесть на ридеро, литмаркете.

Ветвь равновесия

 

Дерево направлений, ветвь
Лунное семя
[Нео-татибы-1]
[Рассказ опубликован в альманахе «Мю Цефея»]

«Зоран с орбитальщиками действительно никогда не сталкивался. Самое близкое — огни в небе над аркологией, когда непригодный к переработке мусор сбрасывали и он сгорал в атмосфере. Редкое зрелище, к тому же строго по расписанию. А об остальном знал то же, что и все: орбита — как огромная аркология, всё связано и соединено, челноки снуют, электростанции гудят, дата-центры шумят, спутники пищат, станции вращаются, буксиры тянут, АЗС дрейфуют, заводы пожирают мусор и выплёвывают сырьё, а люди… про тех, кто живёт там, он не особо задумывался. Люди везде одинаковые, не важно, что ты чистишь: земной ландшафт или околоземную орбиту.
Потому что там всё точно так же: кто-то держит топливные баки, а кому-то достаётся мусор.»
[…]
«Крапивник смотрит вокруг: Луна полна чудес. Кубы «мусорки» вдали обвиты стеблями гигантском лозы, меж ними проглядывают карамельные стены — то нежно-жёлтые, то прозрачные. Через леденцовые окошечки видно, как танцует под неслышную музыку конвейер — там-там, там-там-там, там-там! — чаны глотают спрессованное сырьё, из арок и ковшей принтеров на транспортёр падают инструменты и одежда.
Над сияющими солнечными панелями висит озеро, будто его налили в огромный аквариум. Аквамариновые русалочьи хвосты поднимаются над водой и опускаются с плеском, и звучит нежный смех.»

Дерево направлений, ветвь
Коллекция Крапивника
[Нео-татибы-2]

«Коллекция Крапивника» — артефакты общения Крапивника с «контуром» в день, проведённый на лунной базе (в рассказе «Лунное семя»). Под стать Крапивнику «Коллекция» хаотична и бессистемна.

«…из какой дыры они вынули это, кто теперь помнит? Цисы, опрокинутые своей цисовостью, знать не знают, как информация сметает преграды и обнуляет границы. Чего она хочет? Только одного: распространяться бесконечно. Потому что только так она жива — в коммуникации и воспроизведении, все носители — лишь мертвечина, пустые линии и пустые байты, только в момент передачи информация существует по-настоящему.
И она хочет быть передаваемой. Она жаждет. Она третья стихия, первая власть, она обходит углы и снижает транзакционные издержки. И что ты думаешь? Они ставили ей плотины.
Долбоклювые долбодятлы. Каждый гран их усилий умер до рождения. Они думали, что увеличивая стоимость транзакта спасут свою жизнь. Экономика смяла и растоптала их, экономика всегда снижает транзакт, а вешние воды сносят весь мусор в океан.
(Потом мы вылавливаем этот мусор и пускаем в переработку, так и они были переработаны в гумус для будущего, но не суть.)
Выжили приспособившиеся — слава эволюции! — и жалкие недобитки, засевшие в башнях из слоновьего дерьма. Поэтому мы тут — вымести это дерьмо и дать информации влиться в бескрайнее море Великой сети…»
Из речи Кроко Линно Агня перед полимерной хакерской атакой на башни семей, известной как Ночь Дерьмоаута.«

Код химеры
Код химеры

Триптих коротких историй о праве быть собой, о метаморфозах, генетических модификациях и живых деталях.

«Участок был в несколько кварталов, причёсанных под одну гребёнку: дома строгой лесенкой, гамма стандартная, жёлто-коричневая. Над крышами шахматкой тянулись толстые провода.
— Люди приличные, — ворчал наставник; он ворчал всегда, о чём бы ни говорил. Ничего удивительного, ведь первая половина его жизни пришлась ещё на эпоху неопределённости. — Нормальное место для новичка. Ну, кроме этого.
Здание походило на вырванный зуб, да и покрасили его странно, будто вылили на крышу ведро чего-то пурпурного, а как оно стеклось, так всё и оставили. Непокрашенные части дома светились в сумерках бледно-фиолетовым.
— Питейня «4,66», — громко объявил наставник, когда они вошли. — Насмешка над всей той работой, что государство делает.
Несколько голов повернулось в их сторону, мелькнули розовые ирокезы, просверленные носы, торчащие из шей порты.
— Почему «4,66»? — спросил он.
— Номер сборки, — ответили ему. — Моей. Я хозяйка…»

Пираты-ниндзя-роботы-зомби: роботы
Пираты-ниндзя-роботы-зомби

[A short english version is here.]
«Ninja Pirate Zombie Robot» — великий мем эпохи кроссоверов, что родилась под знаком помеси бульдога с носорогом. Соединяем всё со всем — вот вам и профит (обычно, конечно, нет).
Тем не менее, есть что-то очень завлекательное именно в этой четвёрке. Во-первых, это именно четвёрка, а мы любим четвёрки, четвёрки сразу заставляют наши мозги вспоминать множество других вещей, начиная с Тетраграмматона и Круга стихий и заканчивая системой координат на плоскости. Во-вторых, НПЗР (в моей интерпретации это ПНРЗ) — объективно воплощение ярких, противостоящих друг другу качеств. Таинственные ниндзя, свирепые пираты, голодные зомби, холодные роботы. Здесь лежит простор для интерпретаций и построения систем.
Например, что, если представить эту четвёрку ролевой системой, основанной на двух дихотомиях: живое vs мёртвое, немёртвое vs неживое?

Пираты-ниндзя-роботы-зомби: ниндзя
Другой брат

Короткая история о бесценности семейных уз.

«— Если мы не дадим отпор сейчас, — сказала архонтесса, — не предъявим големам счёт, они не остановятся. Мы можем жить в равновесии, но для этого нужны границы. Твоя задача — провести границу. Эту её часть.
И она провела пальцем по камню карты там, где резчик уже проложил новые границы человеческих земель. Вспыхнули искры, затянуло дымом весь север; магистр сморгнул, отгоняя чужую магию.
Север и правда лежал в смоге и дыму, в его недрах копошились те, кого ещё десять лет назад и на свете не было. Теперь же они расплодились и, обходя болота и горы, двумя рукавами мощного потока устремились на юг. Восточная армия разоряла человеческие земли; магистру уже довелось увидеть воспоминания выживших: похожие на огромные циркули, растопырив ноги-столбы, размахивая здоровенными ручищами, големы дружно шествовали по холмам…»

Пираты-ниндзя-роботы-зомби: зомби
Завод освобождённый

Короткая история о роботах, создающих новую жизнь.

«Ранний вечер. В оранжерее Отдыха избранных душно, стелящиеся по полу лианы поскрипывают, когда Великие переезжают их перекати-шарами. Проходя через световые фонари, лучи солнца окрашиваются в белоснежный. Золотом сияют сердечники в туловах Великих, Слуг и Собеседниц.
В кабинете Комитета собрались Величайшие, правители дистриктов Механического города. Пол очищен от лиан, на стенах висят портреты Создателей (скуластые лица с высокими лбами и печальными глазами; белые и синие одежды; «шипы прозрения» на макушках неестественно длинные; в руках создатели держат циркули, угольники, логарифмические линейки и паяльные лампы). В бассейне две Собеседницы с обнажёнными сердечниками поливают друг друга тягучим, ароматным маслом. Величайшие, числом девять и один, благодушно перебрасываются короткими, но преисполненными мудростями мыслями. Сегодня, как и каждую встречу, речь идёт о развитии, адаптации и творении. Сегодня, как и всегда, Величайшие говорят о том, что всякий вид реализуется лишь в своих созданиях. Разговор начат не вчера и закончится не завтра, все Величайшие знают это… все, кроме одного.»

Ветвь метаморфозиса

 

Рассказ "Клетка открыта"
Клетка открыта

BoCИстория о возвращении, тёмной вине и клетке.

У Неоны был выходной, и она отправилась луна-парк, такой унылый под осенним дождём.
А на следующий день проснулась там, где растут стеклянные деревья, земля пахнет хлебом, подземные города освещают змеиные сердца, а высоко в небе парит огромный город, куда можно добраться только верхом на птице. И где-то посреди всех чудных вещей и мест, бродит искатель, который должен стать её другом.

«…«Ещё один день», — сказала она себе. И так и вышло: на следующее утро вода остановилась, заполнив всю чашу.
Неона скинула остатки платья — всё равно то пришло в негодность. Обернулась, глянула на колонну и заколебалась. Конечно, можно было бы пойти туда. Но вода звала намного сильнее, Неона видела в ней своё отражение — невысокая женщина с длинными кудрявыми волосами цвета вишни, с выражением вечной печали на лице. Она не хотела больше печалиться.
И прыгнула в воду, нырнула, ухватила ягоду и всплыла, отталкиваясь русалочьим хвостом. А потом устремилась прочь от берега…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей.

Скользящая

BoCКороткая история о той, кто скользит через миры, о чудовище и о героях, всегда готовых прийти на помощь.

«Жизнь её состояла из фрагментов.
Прибрежный город, что засыпало вулканическим пеплом, когда ветер дул с юга.
Лунные заводи с тёмной водой, вздыхающей на рассвете и цветущей на закате.
Бесконечный лабиринт лестниц, коридоров и уровней города, что ютился в холодной пустоте вокруг огромной горячей скалы.
Зеркала, объединяющие небесную твердь и равнины, по которым ходят гигантские древние животные…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей.

Другого не дано
Другого не дано

«…Я думаю: мотыльки.
Я думаю: бабочки.
Возможно — ночные. Но и дневные тоже хороши.
Я думаю, смерть — это смерть, а жизнь — это крылья за спиной смерти. Крылья несут смерть по Вселенной на порывах космического ветра, гонят впереди ударную волну. Кого коснётся она, тот сначала становится живым, а потом — мёртвым.
И всё же: смерть — бабочка-однодневка, мотылёк, которому не суждено застать рассвет. А вот крылья её вечны.

воспоминание первое
— Что это?
— То ли макет, то ли прототип. Макет прототипа.
— Прототип макета, ясно.
Я помню их диалог и тонкий, вздёрнутый нос, на котором фокусирую взгляд: создатель наклоняется всё ближе, пытаясь разглядеть в моих глазах признаки своей удачи.

воспоминание 10-е
— Что оно будет уметь?
— Задачу я себе поставил: нужно имитировать личность как можно точнее.
— То есть, уметь будет всё.
За окном падают снежинки. Это слово уже есть в моей памяти: «снежинки». Его вкус растёт, рисуя кривую Коха и отдавая морозом и мандаринами: создатель наградил меня синестезией…»

Трое (комикс о странствиях, встречах, машинах и космосе)
Трое (комикс о странствиях, встречах, машинах и космосе)

Безмолвный комикс о странствиях, встречах, машинах и космосе.
История о троих и Троих: трое друзей, трое Врат, создания и создатели, древние тайны, погибшие миры и один космический корабль.
Трое (комикс о странствиях, встречах, машинах и космосе) Трое (комикс о странствиях, встречах, машинах и космосе) Трое (комикс о странствиях, встречах, машинах и космосе) Трое (комикс о странствиях, встречах, машинах и космосе)

Нейрогимн
Нейрогимн (каллиграфическая картина)

Это единственная моя работа, текст который не принадлежит мне. Цитаты из Нейромашины, проекта, контент которого «сгенерирован искусственно из бессмысленных комбинаций букв и представляет собой глитчи и артефакты машинного обучения нейросети Google Translate» (описание автора).
Помимо прочего, Нейромашина любит высказываться и о машинах (роботах, искинах — как ни назови), эта тема, по очевидным причинам, ей близка. И я отобрала часть этих цитат, перемешала и собрала из них гимн тем, кто обрёл разум после человека.
Что получилась? Реальность после нас. Переживание человеческих эмоций как своих собственных. Голос коллективного информационного бессознательного. Исторгнутое сетью, переваренное, по-своему осмысленное, пришедшее на смену слепым образам из осознанных сновидений. Будущее, которому суждено родиться и расцвести.

Башенка "2.04 Раз, два, три, четыре, пять" (рассказ)
Раз, два, три, четыре, пять

BoC«…Смитс с трудом сел и проморгался; похоже, он слегка оглох, а судя по кровавому следу, его ещё и протащило метров пять-шесть — до остатков бетонной стены. Хорошо хоть, на пути попалась огромная куча тряпья. Ударная волна шла из центра бывшего зала, где как раз стояла Волкова. Кое-как поднявшись, он захромал к источнику взрыва. Волкова оказалась ещё там… если это можно было так назвать.
Вместо одной женщины он увидел пять, все полупрозрачные, но как будто разной плотности: просвечивали кто больше, кто меньше. Одна продолжала изучать показания сканера, вторая, с развороченной грудной клеткой, лежала на полу. Третья, чуть в стороне, рассматривала какой-то мелкий предмет на ладони, четвёртая стояла с закрытыми глаза, и по её губам блуждала блаженная улыбка.
Пятая смотрела на него, как не смотрела никогда: в глазах застыли ужас и тревога, и она всё пыталась приблизиться к нему, но бежала, размахивая руками, на одном месте.
Смитс растерянно таращился на эту картинку, стараясь припомнить все байки, что слышал от товарищей: какая дрянь могла такое сотворить?
Не находилось ничего подходящего, ровно счётом ничего — в тех историях, которым можно было верить хоть на одну десятую.
Оставались натуральные сказки. Про солнечных людей, устраивающих балы в палатах под мусорной свалкой; про синтезаторы-всего-на-свете, работающие на крови девственных секс-ботов; или про машину вероятностей, которая могла по желанию владельца изменить уже случившиеся…»

Ветвь иного будущего

 

Только лишь гости

История о незваных гостях, поиске общего языка и о том, что, как говорит Орден, хуже смерти.

Когда люди прибыли сюда, здесь уже были не только автохтоны — совершенно иные, от мировоззрения до биологии, но и другие «гости», такие же пришельцы, будто вынырнувшие из людских кошмаров.
Пытаясь выжить в новом доме, люди разошлись в разные стороны: одни назвались цвергами и спустились в туннели и каверны, другие остались людьми и построили стены, реальные и ментальные. Альвы, пришедшие в этот мир ещё раньше, нашли третий путь: они не живы и не мертвы, стабилизированные и заключённые в коллективный разум Братства. А автохтоны, которых люди прозвали троллями, снова и снова пытаются изгнать из своего дома непрошенных гостей.
В очередной раз людской Орден планирует экспансию к северным морям, и первый шаг на этом пути приведёт обитателей планеты к последней возможности понять друг друга.

«Гул Северного тролля звучал потише — и потому, что сами Северные тролли были поменьше и не такими злыми, это Меланья знала (знала, несмотря на политику Ордена всех троллей под одну гребёнку чесать). И потому, это она поняла, подойдя ближе, что тролль был ещё относительно молод, только-только поднялся на верхнюю ступеньку иерархии. Полководец без опыта, властитель, ещё помнящий, каково быть подчинённым.
Наступила короткая ночь, и место встречи обозначал разведённый костёр. Наверное, это было что-то вроде городской площади или общего пространства. Здесь вкруг стояли деревянные скамьи без спинок, в центре было устроенно каменное костровище. Людей поблизости видно не было; город вообще слишком тихий, вдруг поняла Меланья.
Тролль тоже прекрасно её слышал. Перекатился, когда она подошла, развернулся: на единственном глазном яблоке двигались зрачки, разглядывая прибывших. Редкая, жёсткая щетина, напоминающая жухлую траву, встала дыбом, перетекли туда-сюда мощные складки наверху. Изнутри тролля вырвалось короткое ворчание.
— Он приветствует вас, — произнёс сидящий рядом альв.»

Примечание: «Только лишь гости» — это порождение второго броска Кубика.

Повесть можно прочесть на моём сайте, ридеро, литмаркете, автор.тудей.

Тёмный путь
Тёмный путь
[Чума]

История о тех, кто готов пройти темноту в поисках последней надежды. Рассказ был написан в 2016, но спустя четыре года в некоторых вещах оказался пугающе актуальным.

Туннель соединяет чистые кварталы на вершине горы и карантинные зоны у её подножия. Когда он даже вёл туда, где (в это принято верить) нынче если и обитает кто, так только больные и искажённые. Конечно, та часть Туннеля надёжно завалена.
Ёза, однако, верит, что Туннель — последний путь к внешнему миру, символ, что однажды город на горе был частью человечества. И что однажды станет её снова, и снова по Туннелю пойдут поезда.
Однако старейшины города решают, что Туннель должен быть разрушен полностью, дабы город мог сохранить свою чистоту, и именно Ёзе поручено это сделать.

«…Отца Ёзы звали Эфом, он был из техногениев — инженером, и просто бредил Туннелем. Говорил, что запустить поезда всё ещё можно в любой момент, что «начинка» даже нижних станций не пострадала при Испытании-2. Туннель не мёртв, он лишь заснул до поры до времени, и когда всё станет лучше, когда мир вернётся в нормальное состояние, люди поднимут опущенные сорок шесть лет назад стальные перегородки и разбудят старый путь.
Однажды Ёза видел вагончики, раньше сновавшие по Туннелю: такой подарок ему сделал отец. Привёл шестилетнего мальчишку тайными коридорами на старый склад, отпер дверь — обычным ключом, никаких УцелТехов. Солнечные лучи проходили через маленькие окна ангара и ложились полосами на растрескавшийся бетонный пол, на потускневшие металлические бока вагонов, порванную обшивку внутри, отражались от осколков стёкол.
— Сейчас Туннель закрыт и опасен, — сказал отец. — Но настанет день, поезда снова повезут людей вверх и вниз, и ты сможешь прокатиться в таком вагончике.
Он обещал привести сюда сына ещё раз, но спустя два с половиной месяца Эфа не стало.
Много позже Ёза хотел найти вагончики; пути к складу он, конечно, не помнил, а поиски по архивам и запросы в финансовый отдел Технокрепости ничего не дали: то ли кто-то распорядился спрятать поезда на всякий случай, то ли, напротив, не были они никому нужны, и все упоминания о них затерялись…»

Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей. Рассказ был опубликован в сборнике «Антология МиФа 2017».

Ступая по прочному льду
Ступая по прочному льду

История про спасение.

Всё, что знает Костя, — купола и ледяной океан. В голове только крошечные обрывки воспоминаний, на руке — метка партии, а ещё иногда ему мерещится женщина, что он — или кто-то другой? — знал в прошлом. Настоящее же — работа, на которую он, кажется, даже не соглашался, и обещания корпорации, в которые он больше не верит.
А ответы есть только у иллюзии, что обещает спасти, но не помочь, и бесстрашно шагает без скафандра по льдам Европы.

«…Приборы экзо ничего не фиксировали, и Костя напряг зрение, всматриваясь в скольжение теней по льду. Что-то там двигалось, всё же, что-то ещё. Он сделал шаг, ещё один, а потом увидел: женская фигура замерла далеко впереди. Без скафандра, в лёгком тёмном платье, с распущенными волосами, повисшими безжизненно в разряженной атмосфере.
Невозможно.
Он пошёл вперёд: фигура приближалась. Он уже видел, что это девушка и что в ней есть нечто знакомое, очень знакомое, он только не может пока вспомнить откуда. Она подняла руку, приложила палец к губам, а потом выбросила ладонь вверх, указывая на что-то в небе. Он поднял голову: всё те же изменчивые пятна и полосы, ничего нового. А потом случилась с ним странная вещь: показалось вдруг на мгновение, что небо наливается синевой, что солнце становится ближе и ярче и что в его лучах блестит что-то, скользящее в вышине…»

Рассказ был написан в 2015 году (и вдохновением тому были один фильм и одна песня) и опубликован в антологии «Аэлита/012». Рассказ можно прочесть на моём сайте, литмаркете, автор.тудей.

Трофей

«— …Я привезла её в качестве трофея.
Помощник посла едва заметно дёрнулся. Хорошая у него выдержка, но всё же на мгновение на его лице мелькнули и изумление, и страх. Я им сейчас сломаю всю многолетнюю работу.
Но Ракату Тимо продолжал благожелательно улыбаться. Они наследовали от предков-варваров в качестве этической нормы понятие добычи. Всё, что вы нашли, спасли, завоевали, захватили, принадлежит вам. Моя фраза не только не спугнула посла Ракату, но и должна была настроить его ко мне положительно: удачливых любят, я удачливая, я смогла добыть ценное приобретение, живое разумное существо. Добыть и привязать к себе…»