Персонажи «Другой химии» — «растения», по-своему преодолевающие ту пропасть, что отделяет их от людей. Невозможность настоящей близости с другими. Каждый из них отличается, и именно поэтому оказывается замешан в события истории.
Их жизни — это ещё и окошки в то, как устроен та версия нашего мира. От начала века до его конца.
«Чужие» героев отличаются тоже — одна специфическая черта объединяет их, таких разных, одно специфическое желание делает их непохожими на прочих «чужих». Тех, что замкнуты на переработке реальности в принципиально новую информацию.
«Чужие» — такие же герои этой истории, как и их «растения». То, что мы зовём «чужим», хочет быть видимым не меньше нас самих.
Быть увиденным хоть раз по-настоящему.

«Чужой» Елены по-прежнему таился на глубине. Он даже перестал стучать в стеклянную стену, хотя книжный хаос, что он чувствовал каждый день, как только Елена входила в кабинет, привлекал его почти нестерпимо. Это не была эмоция, это была жажда, о которой много могут рассказать «растения»; такая острая необходимость выплеснуть, выдохнуть, извлечь из себя идею, образ, действие, которая почти убивает тебя, не даёт дышать, давит на череп изнутри и сводит судорогой пальцы. Эта жажда — это переживания «чужого», но они отдаются в человеке и выливаются в приступ.
Но даже на своей глубине «чужой» продолжал шпионить за жизнью Елены — как поступали все его сородичи, собирая впечатления для «выдоха». Он внёс в свой каталог человеческих натур хозяина квартиры и знал о том больше, чем знала Елена. «Чужой» знал: очень скоро ей понадобится его помощь, так что он копил силы.
В то же время «чужой» хозяина дома уже почти подготовился к своему «выдоху». Для него это был медленный подъём из глубины, сытое впитывание информации, тщательно собранной за время отдыха. И в этот раз ему не пришлось долго искать объект приложения своих творческих усилий.
У этого «чужого» был особый взгляд на мир, ещё более сумасшедший, чем у «чужого» Елены или у некоторых прославившихся «растений». И, чуя сопротивления своего носителя, он немного ускорил «выдох», чуть-чуть подкорректировал расписание и явился в мир до того, как хозяин квартиры успел ему помешать. Хотя по правде, никакие усилия не могли бы сдержать жажды, что питала эту тьму.

«Капли дождя» — тот самый рассказ про Республику, который был написан до основного текста и на БК с темой «Письма и билеты». И там действительно есть и письма, и билеты. И верстать контрольные купоны к последним было для меня отдельным удовольствием. (Невероятно, что больше всего я обожаю то, что люди часто не любят — редактирование и вёрстку.)
Рассказ открывает и на текущий момент закрывает арку двух второстепенных героев «Предсказания признаков».
Поскольку создан он в грустное время, то темой оказался проблеск надежды меж туч. Вечный дождь, что смывает печаль.

Марена должна лечь в крипту и уснуть волшебным сном на десятки лет, чтобы её искра подпитывала волшебство её семьи. Таков упырский дар чаровского рода Стрельцов. С самого детства Марену стерегут, и для неё поездка на практику в глушь — целое приключение.
Наверное, судьба существует, именно в этой глуши посреди нигде она встречает исторагента Леоша Змия, бредящего Событием, изменившим мир, лабиринтом, в котором родилось волшебство, и вечным дождём, что девятьсот лет не затихает над лабиринтом.
Лабиринт — либо смертельная ловушка, либо единственный выход, зависит от того, во что веришь. И, может быть, «те, кто пролагают меж нами границы, будут смыты этим дождём».

Александр Авгур (канал «СТРАШИЛА») сделал очень атмосферную озвучку одного из моих рассказов, «Синяя лошадь и компания» — о духах прошлого и последнем чуде.

Озвучка: вк / ютуб.
Рассказ (в чуть другой редакции, в грядущем сборнике* будет новая): сайт / ЛМ / АТ.

*Да, я почти уже сделала сборник рассказов, чтобы всё накопившееся было под одной обложкой. (Распечатаю себе и буду радоваться, ахахаха.)

Пути писательского воображения сложны, загадочны и непредсказуемы. И не то чтобы поддаются контролю. Я пишу в «сериальном» формате (я ещё сформулирую и напишу об этом), который сложился у меня задолго до того, как сериалы победили всё, кроме игр. Так работает моё воображение: собирая истории из кусков. Хоть это бывает и редко, но я могу даже рассказ превратить в историю в рассказах.

И вот однажды я написала финал.

Не было больше ничего, только то, как всё заканчивается на берегу моря. Чем заканчивается. И для чего всё это было.

Но я, конечно, стала думать, что же должно случиться, чтобы привести к нему.

Я думала, и думала, и сперва написала «Амут» — вторую главу.

(Она была рассказом на далёкий отсюда Колфан, но в рассказе получилось сто тысяч знаков, и когда я написала первые сорок, а это всё ещё не была и половина сюжета, я поняла, что нужно написать что-то другое. Написала тогда «Хозяйку перехода».)

Прошли годы… гм.

В прошлом году я написала первую главу:

«Винни принёс на ужин три огромные птичьи ноги, купленные в роболотке прямо у спуска в канализационный туннель. По заверениям администрации Берри, граждане, выпавшие из социального рейтинга, в урбапланировании не учитывались. Та же администрация прозорливо размещала весь дешёвый стрит-фуд в стратегически важных местах — поближе к покупателям. Например, к «выпавшим из рейтинга» флибустьерам. Они учитывались, когда приносили пользу, и нет — когда город должен был бы принести пользу им.
Почему «флибустьеры»? Потому что бороздят моря говна. Гордое самоназвание.
Жители Настоящей Берри, города под небом, называли их новыми крысами или какашечными аллигаторами — каллигаторами.
Для флибустьеров жареные птичьи ноги из роболотка будут деликатесом. Противно, думал Винни, но так и есть. А эти ноги ведь даже не на птицах выросли.»

(В слегка сокращённом виде и с вырезанными обещаниями остального сюжета, стала рассказом на Большой куш прошлого года, а потом в том же сокращённом виде вышла в сборнике.)

Написала первую главу и поняла, что настало наконец время написать всё остальное.
В общем, сперва я придумала финал.
Я поняла, что это будет за история, поняла, чем она закончится, и написала. Этот монолог — подсокращённый и причёсанный — действительно есть в финале «Нет следа». И то, что происходит в финале, — это ровно то, что я придумала заранее, то, о чём эта история.
О том, что приходит неизбежно.

Так что я отправила героев к берегу моря, ведь космос — это разлитая в пустоте чёрная вода событий, в нём прошлое и будущее могут быть любыми, а настоящего нет. Есть только то, что мы способны увидеть, исходя из своих ограничений. И если мы забываем что-то, то это навсегда.

Я хотела написать эту историю очень давно, и всё дело было в береге моря. Морем всё начинается, им всё заканчивается.

==========

Ридеро | Литмаркет | Букмейт | Автор.Тудей

==========

И да, у меня были и карты этого путешествия — его середины.

Ридеро | Литмаркет | Автор.Тудей

«Добравшись до первого дерева, он схватился за него обеими руками. Казалось, не луг перешёл, а перебрался через озеро лавы по тонущим, плавящимся под ногами камням. И обратного пути уже нет: нет больше камней, лава поглотила их, сделала частью себя.

Йоргос прислонился к дереву лбом и вспомнил: он уже делал так раньше, в Университете. Повернул голову направо, как тогда, уверенный, что вот сейчас и увидит Хенну, но никого там не было. Хотя…

Чуть дальше, в шагах трёх от него, из тьмы леса выделилась тень, и звёздный свет тут же охватил её, заструился, превращая силуэт в существо сродни медведю, поднявшемуся на задние лапы. Сродни, но всё же не совсем: тёмный волос, покрывающий тело, не походил на мех, уж точно не на медвежий, и морда была плоской, зато круглые уши, и лапы с толстыми когтями, и осанка, эти опущенные плечи, смещённый центр тяжести… и то, как оно переступало с лапы на лапу… и глаза — медвежьи глаза.

И снова — никакого страха. Как и тогда, на озере — никакого страха. Напротив, уверенность, что всё будет правильно, и было правильно, и сейчас, в момент между было и будет, в момент без названия, не имеющий измерений, в точке прокола между…

Всё правильно.

Ему померещился звук: будто он, звук этот, не был поглощён инерцией воздуха, не растаял в положенное время, а хранился в каком-то… кармане и вот теперь только выбрался из него. Чтобы попасть в уши Йоргоса — последние ноты молитвенной песни общинников.

Существо вздохнуло, открыло пасть — зубы были человеческими, если не считать слишком длинных клыков — опустилось на четыре лапы и пошло прочь, через луг, омываемое звёздным серебром. Сзади у него печально висел, подпрыгивая при каждом шаге, маленький медвежий хвостик — трогательный и…

Йоргос закрыла глаза. Открыл — существа не было видно.»

Написала про три дня сурка — «День сурка», «Зависнуть в Палм-Спрингс» и «Перезагрузку», про игры и про то, где же ответ, почему такие вещи происходят и что с ними делать.