Всадники Ужаса

Однажды Вампир, Оборотень, Мумия и Зомби собрались на вечеринку. Сели на коней и поехали. И ехали они именно в такой последовательности.
Чума (Завоеватель), Война, Голод и Смерть. Дружная компания, преследующая нас с того дня, как мы осознаём свою смертность. Глашатаи ужаса, проводники страха, у них есть важная функция: их истории приводят нас к катарсису. Мы смотрим своим страхам в лицо и даём им имена. Дать чему-то имя — первый шаг к победе.
Здесь, на этой ветви Дерева Времени растут истории, полные переживания темноты. Их сердцевина — чёрный свет, но всё же это свет. Какими бы они ни были, они всегда говорят вот о чём: есть тайное слово, есть светлая сила, есть будущее и даже у смерти есть слабое место — желая служить самой себе, она лишь помогает жизни идти вперёд.

Истории Всадников, собранные в других разделах

 
Чума:
Тёмный путь

Голод:
Восьмое поселение
Бессейн

Дерево времени, ветвь
История городской легенды

Раз-два, Фредди заберёт тебя.
Три-четыре, запирайте дверь в квартире.
Пять-шесть, Фредди всех вас хочет съесть.
Семь-восемь, он придёт и разрешения не спросит…

…а девять-десять так и не случилось и, увы, уже не случится вовек.

Дерево времени, ветвь
Человек человеку волк, а зомби зомби зомби

Однажды Вампир, Оборотень, Мумия и Зомби собрались на вечеринку. Сели на коней и поехали. И ехали они именно в такой последовательности.
Потому что зомби — это тема не Первого всадника, как могло бы показаться, и уж точно не Второго, и даже не вечного голодного Третьего, а Четвёртого. Это Смерть, забирающая своё. По крайней мере, так было изначально, когда Джордж Ромеро придумал живых мертвецов.

Фильмы ужасов про живых мертвецов — уже давно отдельный жанр. И все эти фильмы готовы напугать вас тем, что, завернув однажды за угол, вы можете столкнуться с ходячим и агрессивным мертвецом. Все, кроме фильмов Ромеро.
Ромеро пугает вас тем, что, завернув однажды за угол и столкнувшись с живым мертвецом, вы можете не узнать его. Фильмы Ромеро тоже включают в сонм фильмов ужасов, хотя в строгом смысле слова они не страшные — не страшные до того момента, до какого это возможно для социальной сатиры.