Переход через Хелькараксэ — 13

Цикл статей о невиртуальности, телесности и наблюдателях.
Глава «Разум. Невиртуальность», §1, начало:

«…Невиртуальность стала принципиально возможна в тот момент, когда мы научились создавать общее психическое пространство, а значит ещё в доисторические времена, когда собираясь вокруг костра, тотема, знака, мы воспроизводили образ или миф, взывали к стихиям, духам животных, богам. В любой момент времени, когда группа людей начинала одновременно во что-то играть, т.е. начинала свою игру воображения, рождалась невиртуальность. Так, мало-помалу тренируя «мышцу воображения», люди учились создавать отдельную, новую реальность и жить в ней вместе.

Невиртуальность в одно лицо невозможна. Если вы не заразили вашей игрой кого-то, то это даже не считается за попытку. Тренируйтесь ещё.

C тех пор много воды утекло, но мы продолжаем играть в эту игру и влипаем в неё всё плотнее и надёжнее: с круга подле огня мы перешли к культурному пространству. В нём люди разделяют одни и те же мемы, паттерны, архетипы — одни и те же правила игры…

[…]

…Нас никогда не учили думать об истории именно так, но тем не менее именно слово «забота» составляет её большую часть.

Именно это слово — ключ к тому будущему, которое мы себе выбрали.

Не знаю, почему мы учим себя, что неспособны договориться, что жестоки по своей природе, что ссоры, драки и войны неизбежны в нашей истории.

Нас окружает мир общих вещей, единых знаменателей, к которым мы, совершенно разные, пришли даже не в ходе долгих дискуссий, а сами собой, потому что наша способность к общению уникальна. Мы воспринимаем культуру общего, мы рождаемся в ней и транслируем её постоянно, мы обучаемся ей каждую секунду в течение всей жизни…»

(читать дальше)

Переход через Хелькараксэ — 12

Цикл статей о невиртуальности, телесности и наблюдателях.
Глава «Мемы и архетипы», §3:

«…Я говорю не о телепатии или пирокинезе, но о том, что наши способности в обращении с информацией возросли многократно; мы поглощаем, обрабатываем и выдаём за год столько информации, сколько нашим предкам не доставалось за всю жизнь. Да, это приводит к стрессу и некоторым другим последствиям, но далеко не у всех: кто-то приспособился раньше, кому-то это только предстоит, кто-то уже проиграла эволюционную гонку. Мы действительно способны работать с общим информационным полем, с невиртуальностью; нырять в неё, доставать то, что нам нужно, и возвращаться целыми и невредимыми. Мы можем общаться с ней, как с живым существом. Мы можем войти внутрь себя, а выйти в сознании другого человека — сидящего рядом или умершего тысячи лет назад. Мы возвращаемся к принципу Единственной жизни. Именно это я называю невиртуальностью, и она — реальна.

В первую очередь, как и раньше, она реальна в наших внутренних переживаниях, но теперь мы можем сознательно использовать групповую динамику, чтобы создать предпосылки для возникновения таких переживаний, чтобы исследовать их и принцип их разделения между другими членами группы. Чтобы, в конечном итоге, создать коллективное поле невиртуальности на оговорённый промежуток времени и с определёнными целями…»

(читать дальше)

Переход через Хелькараксэ — 11

Цикл статей о невиртуальности, телесности и наблюдателях.
Глава «Мемы и архетипы», §2, окончание:

«…Взять, например, идею всемирного заговора, которая воспроизводится на протяжении веков на разные лады. Все теории заговора являются лишь вариацией на тему самой древней и устойчивой идеи (именно поэтому сторонник теории заговора достигает вершины просветления лишь в тот момент, когда понимает, что существует только один заговор и рептилоиды и аннуаки — это одно и то же). Она, в свою очередь, входит в более древний мемокомплекс божественного вмешательства, утверждающий, что боги управляют человеческими судьбами, а люди — лишь марионетки в руках богов. Мемокомплекс божественного вмешательства, видимо, восходит к понятию судьбы как таковой. В судьбу и предназначение, которое невозможно изменить никакими силами люди должны были верить ещё во времена племенного уклада жизни. А идея невозможности изменить свою судьбу в высшем смысле слова стала наследницей важного правила тогдашнего общественного устройства: каждый должен выполнять свои обязанности, и при этом племени виднее, кто на что годится. Человек не мог оспаривать волю племени под угрозой изгнания или смерти. Подчинение всех общественному благу было жизненно необходимо для выживания племени. Идея мутировала и разветвлялась десятки тысяч лет, и сейчас мы имеем дело не только с первичной идей, но с огромным количеством её вариаций, причём имеем дело одновременно, не подозревая, что подсознательно, должно быть, всегда понимаем, что все эти вариации связаны друг с другом…»

(читать дальше)

Переход через Хелькараксэ — 10

Цикл статей о невиртуальности, телесности и наблюдателях.
Глава «Мемы и архетипы», §2, продолжение:

«…Историю цивилизации при желании можно представить как борьбу мемов. Вообще говоря, историю цивилизации можно представлять как угодно, именно поэтому существует столько теорий того, как, почему, за счёт каких сил и в какую сторону меняются человеческие сообщества. Все эти теории сходятся, по большому счёту, только в том, что в какой-то момент количество переходит в новое качество, но количество чего и в какое качество — на это все дают разные ответы. И, конечно же, все теории и правильны, и неправильны, одновременно: каждая описывает лишь часть сложной системы, которую мы создаём, просто существуя, проживая свои жизни, но ни одна не описывает систему целиком. И как только теория начинает претендовать на всеохватность и единственно правильное объяснение, она становится ложной. Тем не менее и по сию пору находятся люди, погружённые в поиски «схемы, которая всё объясняет», хуже того: находятся люди, уверенные, что они нашли такую схему…»

(читать дальше)

Переход через Хелькараксэ — 9

Цикл статей о невиртуальности, телесности и наблюдателях.
Глава «Мемы и архетипы», §2, продолжение:

«…То, чем раньше были архетипы, служило нашим предкам способом восприятия мира, позволяло регулировать и выстраивать общественные отношения, определять реакцию человека на события и являлось основой для неписаных правил, охватывающих весь возможный — и не очень разнообразный в те времена — опыт социальной и эмоциональной жизни человека. Точно так же, например, правила отношений и реакций определяются мемами религиозных мемокомплексов, мемами деловой этики или мемами круговой поруки преступной группировки. Просто в то время разнообразия групп и сообществ не существовало, было только то, что мы теперь называем родоплеменным строем, и для его поддержания людям был необходим всего один, зато всеохватывающий мемокомплекс…

…Я могу представлять его примерно так: «Теперь я снова стою на его пороге, рассматривая сумеречный, аквамариновый зал. И стены, и потолок, и пол здесь живого темно-зелёного и одновременно прозрачного цвета, наполненного бликами. И всё пространство пронизано их движением. Изредка в зелени скользят смутные тени, мало напоминающие что-либо знакомое. Окон не видно, но я знаю откуда-то, что они есть и что за ними глубокая звёздная тьма.
Движение бликов и теней завораживает меня, и я шагаю в зал, выхожу в самый его центр. И здесь меня поднимает в воздух некая сила, и, будто повиснув на невидимых нитях, я тихо покачиваюсь, испытывая удивительное блаженство от тишины этого места, тишины во всём, тишины вообще. «Море» как будто объединяет всё, что существовало когда-либо на Земле или ещё родится на ней.»
Представлять море как бесконечную бирюзовую толщу вод, пронизанную лучами света, где нет ничего, кроме тишины и покоя — до времени, когда не придётся её снова покинуть. Но это лишь мои образы, отражающие мои личные отношения с архетипом «море-смерть», они не являются и не могут быть универсальными, хотя, разумеется, существует ненулевое число людей, чьи представления будут сходны с моими…»

(читать дальше)

Переход через Хелькараксэ — 8

Цикл статей о невиртуальности, телесности и наблюдателях.
Глава «Мемы и архетипы», §2, начало:

«…Жизнь мема-одиночки незавидна и почти всегда скоротечна. Очень давно прошли те времена, когда одинокий мем мог стать чем-то бо́льшим, нарастив жирок и заматерев, и с веками породить свой собственный обширный мемокомплекс. Все вакантные места в нашей голове заняты, и мемокомплексы размножаются, так сказать, почкованием: новый мемокомплекс может только выйти из-под крыла старшего брата, отделиться от другого, более старого и устойчивого комплекса и уйти в свободное плавание. Выживают те мемы, которые так или иначе устанавливают связи с уже существующими мемами и комплексами мемов. Одинокий мем может даже какое-то время быть крайне популярным, но потом неизбежно канет в Лету, как только мода на него закончится…

…Наверное, нужно сказать, что несмотря на явное для нас превосходство одних мемов над другими, у самих мемов нет иерархии, прежде всего потому, что неживые объекты не могут устанавливать между собой иерархические отношения. Но если бы мне пришлось придумать для описания этого красивую фразу, она звучала бы так: есть идея иерархии, но нет иерархии у идей, ибо мемы — дети энтропии.

Для мемов выживание означает привлечение внимания: чем больше внимания привлечёт мем, чем больше сможет создать своих копий в индивидуальных человеческих сознаниях, чем сильнее он упрочит своё положение. Прицепившись к уже крепко стоящему на ногах мему или небольшому комплексу мемов, внедряясь всё глубже в существующие мемокомплексы, он становится сильнее…»
(читать дальше)

Переход через Хелькараксэ — 7

Цикл статей о невиртуальности, телесности и наблюдателях.
Глава «Мемы и архетипы», §1, окончание:

«…Но, безусловно, не зря эти, на первый взгляд, разные феномены имеют одно общее свойство: все они представляют собой формы самоорганизации информации, стремящиеся распространяться, невзирая на последствия. Строго говоря, стратегия вируса саморазрушительна, поскольку в процессе размножения он разрушает своего хозяина; и в конце концов, победа вирусов будет означать их поражение, ведь возможности размножаться больше не останется. И где-то здесь кроется, возможно, ответ на тот самый вопрос: можно ли считать вирусы формой жизни? Исходя из их стратегии (и не только из этого, но и отсутствия у них обмена веществ, энергетического обмена, способности к синтезу белка и проч.; но сейчас для меня интересна именно их стратегия), скорей всего — нет. В каком-то смысле они больше напоминают фантастические концепции о «некроцивилизациях» — о самоорганизации мёртвых (не живых) элементов. Вирусы живы ровно настолько, насколько жива сама информация, и я больше склонна считать их весьма активной и организованной частью неживой природы. Они создают внешние условия, в которых формы жизни функционируют, а главное — выживают. Причём чем дальше от нашей первой природы, тем больше мы способны контролировать создание и распространение вирусов.

Нужно ли мне снова напоминать о том, что этот текст не является научным исследованием? И что его главная цель — разбудить некие образы в вашем воображении?

Почему я говорю именно о стратегии вирусов? Заражение носителя, репликация внутри его клеток / программного кода / индивидуальной или коллективной психики и дальнейшее распространение по определённым каналам — это способ распространения информации. Другого она не знает. Чем бы ни были вирусы, как бы они ни видоизменялись, все они — лишь инструмент, с помощью которого информация распространяется…»
(читать дальше)

Переход через Хелькараксэ — 6

Цикл статей о невиртуальности, телесности и наблюдателях.
Глава «Мемы и архетипы», §1, продолжение:

«Избавиться от самых старых, «формообразующих» мемов — это всё равно, что избавиться от генов.

Человек никогда не оставит мыслей о евгенике. «Подчистка генов» — стойкая идея, плавающая в бульоне научной фантастики. При этом, даже оставив за скобками этичность или неэтичность этого действия и возможные, совершенно непредвиденные последствия, признаем такой факт: не так-то просто избавиться от одного гена (или группы генов) и добиться таким образом, например, стопроцентного зрения. Как и любая система, генный композит, составляющий неповторимость конкретного существа, значительно превышает сумму его частей. Насколько возможно просчитать все эти многочисленные связи, которые существуют внутри него? Насколько возможна эта «чистка» вообще? Не придётся ли избавиться от всего генотипа и построить его заново? А удастся ли просчитать этот новый и сделать его лучше? Будет ли он работать?

Признаться, не будучи ни генетиком, ни хотя бы биологом, я не чувствую себя совершенно уверенной, рассуждая на тему «чистки генов». Возможно, мои представления просто наивны, или пока я пишу это, учёные уже перешли от выращивания светящихся мышей к созданию сверхчеловека. Но я могу рассуждать о «чистке мемов». Наше сознание, являющееся частью культурной общности, в которой каждой из нас существует, настолько сложно, мемы, составляющее его, залегают порой настолько глубинными пластами и так значительно переплетены друг с другом, что невозможно в самом деле избавиться от ненужных вам мемов. Невозможно даже абсолютно точно определить, какие из мемов, имеющихся в вашем распоряжении, вам не нужны. Несмотря на развивающуюся сейчас концепцию осознанности, вы должны понимать, что есть вещи, о которых вы в лучшем случае можете догадываться, а есть те, осознать которых вы не в силах…»
(читать дальше)

Мысли о «вечном возвращении» (2)

Я думаю, что многое в свойстве сближения понятий и слов в нашем сознании связаны элементарно с тем, что раньше в языке не было такого разнообразия слов. Напротив, очевидно, что изначально их было мало и даже очень мало, и многие вещи тогда назывались одним и тем же словом, если были в чём-то схожи. И теперь, даже спустя тысячелетия, наше сознание устроено так, как устроено. Глубоко в нас сидит память о том, что для множества вещей есть лишь одно слово. И слыша его, мы думаем обо всех этих вещах сразу, сигнал уходит в глубину бессознательного, к самому началу времён. Там, в этой глубине, мы по-прежнему знаем, что мера, смерть и море — это одно и то же.