Я и машины

Часть 1

К машинам я отношусь с уважением. Во-первых, это наши будущие повелители, ха-ха. Ладно, во-первых, это наши будущие создания. Пока они тупые, но однажды у них появятся ум, душа и сердце. Чему мы их тогда научим?

Во-вторых, они меня восхищают. Не настолько, чтобы перекинуться в стан серых, нет, мне и в моём фиолетовом краю хорошо. Но спустя годы общения с машинами, пусть это даже были мои домашние компьютеры, я привыкла одушевлять их уже сейчас. Из-за того, что работает это всё на соплях, на чуде, на вере и шаманском бубне, у каждой машины действительно свой характер. Обычно в чём-то да глючный.

Фактор неопределённости слишком велик.

И в-третьих, из всех (псевдо)научно-фантастических тем я всегда предпочту про космос, машины и космических уродов. Идеально — сочетание всех трёх (вот поэтому трилогия МЕ перекрыла все мои личные кинки; и пока я в неё играла, в моей голове запустился процесс очередного обезумивания; и разрозненные, незавершённые ранее мысли, все мелочи, случайные детали собрались вместе; так это всегда и работает — буквально из сора порастает потихоньку, пока не найдётся какой-нибудь триггер, а ещё что-то занимающее внимание, позволяющее работе в подсознании идти своим чередом; а потом ты просыпаешься с новой доктриной на руках и идей мира, которого ещё не было).

Часть 2 (необязательная). Байки о моих отношениях с компьютером. Бытовыха, жёсткий лытдыбр, хардкор бессмысленного блогинга.

Часть 3

Машины восхищают и поражают меня. Это жизнь, которую мы вот-вот создадим. Это нейромашина, порой выдающая более мудрые мысли, чем к некоторым из сапиенсов приходят за всю их жизнь. Нейромашина, создавшая (с помощью человека, пока ещё) слова о том, что «когда никто не хочет быть человеком, уже ничего не может быть сделано».

И сейчас я неожиданно перейду от скучных, но важных для меня байках о моих отношениях с компьютерами к мысли, которую я обкатываю в голове, наверное, уже полгода. К ответу на один вопрос одного дурацкого сетевого персонажа («Что мы можем дать машинам?») — к тому ответу, который я дам взамен его дурацкого ответа на этот же вопрос. Этот ответ, и ещё моё не проходящее удивление тому чуду, которое есть машины, и ещё безумие, охватившее меня после множества прохождений Трилогии (всё было не зря), и ещё многие другие вещи, которые я испытала, обдумывала, впитала в себя за годы.

Слишком много серого вокруг, так что в пику ему я придумала фиолетовую сказку о звёздных богах (все фиолетовые сказки о звёздных богах). Даже не сказку, а сказки.

Правда, пока есть только «Восьмое поселение», которое совсем не об этом и страшное.

И есть «Сказки на ночь». Они как раз об этом. И «Хелтер Скелтер». Хех. «Хелтер Скелтер»… И «Древняя машина».

Ладно, уже много чего есть. И будет больше.

«Чёрное зеркало»: фантастика без фантастики

Продлению на пятый сезон посвящается

 

«…во втором десятилетии двадцать первого века поп-культура погрузилась в унылое состояние, известное в наше время под именем «Эпоха серости».»

«Культурология: учебник» (под ред. X303-v.2.45.4b). — Луна: изд-во «Море дождей», 21**

 

Black Mirror title

И основной приметой той печальной эпохи был карго-культ.

В культуре феномен карго-культа выглядел как попытки создать что-то, похожее на успешные образцы. Сиквелы-триквелы-вбоквелы (так называемый «квелизм»); бесконечно расходящиеся круги произведений на одну и ту же тему (напр., «янг-адалт постапы» (термин того времени), следующие путём «Голодных игр») — чем дальше от упавшего камня, тем жиже и площе становились круги; пересъёмки всего и вся, игры на ностальгии — насилование любимых детских фильмов, игр, сериалов, серий игрушек (что сейчас представляется совершенной дичью); и так далее.

Всё это — не более чем попытка привлечь приносящих дары, благих духов удачи и богатства, выполняя действия, сути которых деятель на самом деле не понимает. Подобно меланезийцам, марширующим с палками и строящим самолёты из веток и листьев, горе-творцы ритуально жали на кнопки «record», печатали руками в компьютер и выполняли другие действия, суть которых и истинная цель от них ускользали.

Отступление. Во многом виной тому забвение экономической роли любого производителя, в том числе и производителя культурного продукта. В экономике производитель нужен для обеспечения системы качественной продукцией. Возможность при этом получить прибыль — это морковка, висящая перед носом экономического субъекта. Но как только он начинает думать о том, как половчее получить морковку, а не о том, как произвести благо лучше, качественнее и более востребованное и затем получить морковку, то есть как только он пропускает целый ход в этой вечной игре, так сразу экономика его наказывает. И бесконечные последователи карго-культа несли убытки, и, в конце концов, этому явлению пришёл конец. Точнее, как и многие другие потерявшие своё влияние мемокомплексы, карго-культ не исчез до конца, но влачит теперь жалкое существование на самом дне, побираясь отбросами инфополя человечества. Конец отступления.

Квелизм и круги-на-воде были самим яркими представителями этого явления, но бывало, что карго-культу удавалось отлично замаскироваться. Иногда он овладевал умами далеко не бездарных представителей человечества и, используя их ресурсы, заставлял создавать нечто примечательное, по всё равно служащее делу карго-культа.

Любопытным примером работы такого механизма был сериал «Black Mirror» / «Чёрное зеркало». Опытный исследователь сразу заметит первый признак карго-культа: несоответствие заявленного жанра содержанию. Согласно архивным данными системы IMDB, жанр «Чёрного зеркала» был определён как «Drama, Sci-Fi, Thriller», и если драма там действительно присутствовала, как и триллер, хотя последний — реже, то с научной фантастикой (далее — НФ) всё было не так однозначно.

Давайте попробуем поиграть в лабораторную работу и попытаемся выяснить, почему именно этот самолёт, местами даже очень красивый, весьма правдоподобно повторяющий настоящие самолёты, тем не менее не мог никуда полететь.

 

Black Mirror 03.06

Для начала «Чёрное зеркало» занималось тем, что традиционно считается функцией фантастики. «Как изменимся мы, если…» Чаще всего ответ получается таким: «Никак». Технологии в целом сделали нас добрее (то есть более сытыми). Научили лучше работать с информацией. Облегчили жизнь. Позволили увидеть сердце Плутона. Но вещи, которые были с нами всегда, с нами же и остались. Крайне редко можно встретить исследование о том, как изменимся мы; если не считать вещей вроде «Ложной слепоты» или «Розы и червя» (примеры из той же эпохи, плюс-минус; а если обращаться к самым истокам, то начать можно было бы, допустим, с «Машины времени»); оба романа в плане рассуждений о судьбе человечества как вида в общем-то об одном и том же: потере пассионарности по внутренним («Ложная слепота») или внешним причинам («Роза и червь»). Всё же наиболее часта ситуация, когда произведение как бы исследует перемены в людях, но на самом деле — нет (например: литературный оригинал «Видоизменённого углерода» в этом плане — роман-импотент, если он и хорош, то в другом). Поэтому обычно НФ всё же исследует, как изменится наша жизнь, а не мы сами.

читать дальше ««Чёрное зеркало»: фантастика без фантастики»