Слушанье

Перевод записи в блоге Pagan Culture Blog.

«Слушать — это больше чем оставаться молчаливым, пока другие говорят. Это означает отдавать всё своё внимание тому, что находится перед вами. Там может быть человек или пушистый друг. Это может быть дерево, растение или река. Слушанье позволяет голосу другого проникнуть в нас и стать частью того, кто мы есть.
И изменить то, кто мы есть.
Мы не обязаны позволять этим изменениям происходить. Это опционально. Мы можем держаться так крепко за свою идентичность, что позволим измениться только конкретно тем вещам, для которых мы этого желаем; можем поддерживать своё совершенное виденье застывшего совершенства. Мы можем глубоко держаться за силу своего мнения, своё виденье других и за то, кем мы являемся в мире и каким мир должен быть.
Или мы можем немного растаять. Потому что застывшее виденье — это крепость одиночества.
Люди — социальные животные. Даже интроверты нуждается в других людях. У нас (интровертов) точно также в голове есть «проводочки», что требуют физических проявлений привязанности и социального статуса, как и у других людей. [Люди с расстройством личности тоже имеют «проводочки» привязанности и статуса, таких людей просто не заботит, что и вы нуждаетесь в том же самом.] Слушанье делает нас ближе: ближе к другим людям, к животным, к нашим богам и нашему окружению. Когда мы находимся среди собственного молчания, часть нашего эго — или того, кем мы, как нам кажется, являемся — растворяется, тает как туман. Это может быть пугающим, поскольку ощущается как потеря. Иногда наше виденье самих себя, эта ригидная крепость, есть то, что сохраняет нас живыми и здоровыми в страшном мире. Потеря даже части этого вызывает в нас желание атаковать или защищаться. Услышать что-то, противоречащее нашему образу себя, может казаться подобным смерти.
Но это не так.
Это нечто прямо противоположное. И всё потому, что застывшее совершенство не живо. Жить означает отвечать, расти и меняться с тем, что необходимо в каждый конкретный момент. Чем глубже мы слушаем, тем лучше, быстрее мы можем ответить. Вместо опор, поддерживающих стену, наши члены становятся гибкими, позволяя жизни вести нас в парном танце.
И танец продолжается, выбираем ли мы присоединиться к нему или нет.
Слушайте. Растайте немного и сделайте шаг на танцпол. Позвольте жизни закружить вас в небольшом па или же осмельтесь пойти дальше. Переступите страх и приготовьтесь к упоению танцем.»

Мысли о «вечном возвращении» (5)

У первобытного человека освобождение от вины является материальным действием, т.е. производится с помощью конкретных ритуальных действий, так пишет Мирча Элиаде.
Освобождение памяти для современного человека тоже является материальным действием. Осознанное движение выпускает воспоминания из тела, позволяя освободиться от того, что застряло, что не удалось пережить — прожить и включить в себя, сделать своей частью, что по-прежнему было непрозрачным, упругим и неприсвоенным.

Освобождение вообще — материальное действие.

Мысли о «вечном возвращении» (3)

Как пишет Элиаде, танец всегда воспроизводит что-то — движение тотемного животного, лабиринт, движение звёзд, действия с культовыми предметами. А значит эта связь со временем становится архетипом. Все движения для нас подсознательно что-то означают. А движения, которые тело совершает «само», пока разум является лишь собственным молчаливым свидетелем, — это послания от нас к нам самим. Мы говорим с собой и миром на языке, которые можно интерпретировать, но которые далеко не всегда в этой интерпретации нуждается. Чаще всего достаточно, чтобы фраза была произнесена, и это уже запускает процесс. Медленный или быстрый, в конце концов, он приводит к определённому результату.

Мысли о «вечном возвращении» (1)

Миф — всегда повторение того, что уже было. Он принципиально повторим. Всё происходящее, уже было кем-то осуществлено. Мирча Элиаде в «Мифе о вечном возвращении» отмечает, что осуществлено это было не человеком, а богом или героем в далёком прошлом. Однако, на самом деле, все мифы берут начало в деятельности самого человека. Все наши боги были людьми.

Мифы — это обобщённый опыт людей, живших задолго до нас. Воспроизводя миф, мы не просто приближаемся к мифу, к паттерну коллективного бессознательного, — мы падаем по линии генетической памяти в прошлое, мы видим то, что видели давно умершие, далёкие наши предки.

Точно так же все существующие ландшафты и рельефы, все местности в мифологии имеют небесные прототипы. Вся известная людям земля связана со своим двойником «на небе», а неизвестная земля представляет собой неупорядоченный Хаос, у неё нет прототипа. Но стоит ступить на неё ноге человека, как неизведанное приобретает упорядоченность, организуется, становясь таким же отражением «небесного ландшафта».

И поэтому освоение чего-либо — акт творения этого чего-либо из хаоса неизведанного.

Нетрудно увидеть здесь параллель с тем, что узнавая что-то, осваивая что-то, мы присваиваем это, делаем его «прозрачным», включаем в границы своей телесности. И так же, как один человек присваивает себе мир, делает его своим в этом процессе, группа людей, познавая неизведанное, присваивает его себе в психическом смысле, делает это своим — общим, групповым. И группа здесь действует так же, как и индивид, групповое сознание существует по тем же правилам (что логично, ведь оно собирается из индивидуальных человеческих сознаний).

Акт творения в мифологическом смысле, таким образом, является актом присвоения мира и включения его в свои границы — в психологическом смысле. И снова: наблюдая и изучая мир, мы создаём его; за тем исключением, что, очевидно, сила наблюдения группы превосходит здесь и силы отдельного человека, и, благодаря свойству эмерджентности, сумму сил входящих в неё людей.

Если представить сам миф, как неизведанную землю, то при его освоении, при его сотворении заново, групповая динамика позволяет делать это более полно, эффективно, интересно.

Наблюдать, слушать, дышать

Лора Хейз. Слушать глубоко

Как радикально это полное слушанье импульсов тела:
Так делают дети,
Исследуют без плана и графика.
Смотреть, шептать, касаться пальцами ног.
Всё совсем не так, как в повседневной жизни,
Где большей частью мы направляем тело из точки А
В точку Б, целенаправленно стремимся что-то получить, достигнуть.
Проприоцепция рождается в суставах, в соединениях… одно лишь слово для стольких вещей.
Сегодня движут пальцы ног мой позвоночник, руки и остальное всё, желая со стеной соединиться.
И бережно сжимаю голову ладонями, и закрываю уши,
Спиною погружаюсь в тишину — блаженную и безмятежную.
Удивлена тому, что всё ещё удивлена — спустя года такого слушанья —
Как наполняюсь полнотой и бесконечные возможности я наблюдаю.

(оригинал)

Наблюдатель, направляя свой взгляд на хаос, выстраивает его, структурирует и преобразовывает в миры.

По отношению к самим себе мы всегда наблюдатели. Стоит нам направить взгляд на что-либо в ландшафте нашей внутренней Бездны, как оно определяется — становится чем-то, хотя только что было ничем.

А следом происходит вот что: всё, что мы когда-либо наблюдали в себе, становится определённым, прекращает своё пребывание в суперпозиции и переходит в нечто явленное, нечто воплощённое. Оно остаётся не только в мысленном ландшафте, но и в теле, как в его материальном отражении. Остаётся по одной причине: нет границы между сознанием и телесностью, граница мнимая, невозможно в самом деле отделить одно от другого, поскольку это отделение означает смерть. Лишь после смерти тело постепенно начнёт терять следы жизненных событий, медленно возвращаясь в землю, из которой вышло. Живое же пластично, и все ваши мысли становятся телесными проявлениями, и, видимо, верно и обратное, все проявления телесности могут отражаться в мыслях. Одно запускает другое, и импульс перемещается по кругу.

Всё пережитое, остаётся с нами, становится частью нас, движется, когда мы движемся, дышит, когда мы дышим, слушает, когда слушаем мы. Принимая это, мы открываемся для новых воспоминаний, движений, событий и людей, путешествуя во времени и пространстве, наблюдая, меняясь, оставаясь живыми.