Таро Лабиринта и Игры. 21

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 21 Новая Вселенная:

«Битва с тенью была закончена, невинные спасены, а герой обрёл самого себя. Его суть стала ему ясна, и она была освобождена. Теперь настало время возвращаться к выходу. И человек, познавший нечто очень важное, возвращается в новый мир. А его герой встречает свою Справедливую Судьбу и продолжает путь.

 

Для всех нас центр лабиринта — это тупик. Дойдя до него, мы начинаем путь назад, по своим следам. Но мы уже не те, кто перешагнули шесть кругов назад порог лабиринта. Мы возвращаемся иными, а потому ждущий нас мир также стал иным. (Так лирический герой «Туркестанского экспресса» садится в начале пути в поезд от Москвы, а после испытаний и победы над смертью, оказывается в поезде на Москву и въезжает уже в иной город — «новый» и «живой». Это метафора всё того же пути в лабиринте.)

И этот новый мир встречает нас на Двадцать первом Аркане…»

Таро Лабиринта и Игры. 20

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 20 Страшный Суд:

«Когда тень обретёт объём, а путник увидит центр лабиринта — его тупик, тогда придёт время для последней битвы. Оказавшись в тупике, путник обернётся, но встретит тень, которая шла за ним всю дорогу. У этой тени будет его лицо. Без победы над ней возвращение невозможно.

 

Главная слабость сильного — в его силе: следует ли он за своей силой («я делаю это, потому что могу»), либо подчиняет силу себе и следует иными, сложными путями. Стать рабом силы удивительно просто. Высвеченная Солнцем тень, тень победителя, тень дошедшего поднимается против него самого, как равный против равного. На весах Справедливой Судьбы решено будет, кто сильнее, путник или его тень…»

Таро Лабиринта и Игры. 19

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 19 Солнце:

«Вот круг Луны и поворот к следующему пройдён, и притяжение увлекло путника на следующий круг — круг света и тепла; это последний круг лабиринта, он заканчивается в центре, и здесь из-за стены уже виден «райский сад», сад истины.

 

Луна заканчивает свой путь, и начинается рассвет. Путнику уже не нужна подмога и указующие знаки, он сам мчится к свету, не разбирая дороги. Он не видит ничего, кроме света. У него будто вырастают крылья, под ним, откуда не возьмись, появляется быстрый конь [«возвращение колесницы» частично]; путник чувствует себя победителем. Стена, на которую ему суждено натолкнуться, ещё незрима. Пока он не знает, что грядёт последнее испытание, последний поворот — и тупик…»

Таро Лабиринта и Игры. 18

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 18 Луна:

«Пройдя круг Звезды, путник делает следующий поворот и после той темноты, в которой был раньше, оказывается пронзённым новым светом. Хотя это всего лишь свет Луны, нового Маяка, он оказывается поначалу столь ярок, что путник открывает в себе то, что до той поры лежало очень глубоко, так глубоко, что солнечный свет не достигал его. Но природа лунного света иная, вкрадчивая, гибкая, мягкая; этот отражённый солнечный свет приобрёл новые свойства. И он влечёт к себе ещё сильнее, чем луч Звезды. Таково притяжение Луны, управляющей всей водой на нашей планете…»

Таро Лабиринта и Игры. 17

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 17 Звезда:

«Лишь путник минует круг Башни, лишь повернёт на следующий круг, он получит новый знак, надежду — призрачную и оттого безумную. Свет центра лабиринта проникает сюда — тонкими лучами, отблесками. И тогда становится ясно, что свет, видимый ранее, до круга Башни, был ещё светом мира за границами лабиринта, и тьма Башни разделяет эти два «вида» света. Отблески иного, пронизавшие темноту, сделали её звёздной ночью.

 

Пожар ночи, темнота круга Башни заканчивается, когда поворот выводит путника к следующему кругу. Тот, кто доходит до этого места, видит брезжащий неверный свет, лучики, отблески, ещё неузнаваемые, не дающие представления о том, что является их источником. Но это — огни надежды…»

Таро Лабиринта и Игры. 16

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 16 Башня:

«Пройдя Дьявола, путник устремляется дальше. Ему кажется, что выход уже близко; путь идёт наверх, но неожиданно путник будто оказывается в зазеркалье, и верх превращается в низ; как и раньше, он падает вниз головой, и мир он снова видит иным. С перевёрнутой Башни он видит весь мир таким безумным, каков он и есть. В зазеркалье путь вперёд — это путь назад, к рождению. Мир вращается в обратную сторону, и новый поворот уводит от цели так далеко, как никогда.

 

И вот, казалось бы, пройдя самого злого врага [победив Минотавра, как он считает], путник должен выйти к цели пути. Но именно сейчас он оказывается так далеко от неё, как не был и в начале. И битва с врагом ещё впереди, а та, что была, — лишь малая победа над малой частью [зла]. Башня, которую строили устремлённой к небу, в тот миг, когда небо было уже близко, вдруг стала вести вниз, под землю. То, что казалось путём к небесам, привело во тьму…»

Таро Лабиринта и Игры. 15

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 15 Дьявол самообмана:

«Смерть раскрывает глаза, Алхимическая пропорция гармонии и умеренности спасает от бессилия. На этой дороге, однако, есть ещё одна сила, способная закрыть путь. Сила самообмана, иллюзий, бессмысленного удовольствия. Дьявол всегда ждёт своего часа.

 

Дьявол везде и нигде; он может появиться где и когда угодно, пребывая в рассеянном состоянии — частица его прячется в каждом человеке. Он концентрируется там, где слишком много слабости. Поэтому его так трудно обнаружить и невозможно переиграть, с ним можно лишь не вступать в соглашение. Дьявол — это псевдоним человечества, используемый для неприглядных дел.

Дьявол — владыка иллюзий, мастер обмана, хозяин удовольствий и искушений. Он не имеет иной власти, что люди дают ему. Он слаб, он жалок, и он отвержен. Но он умеет делать вид, что дела обстоят прямо противоположным образом…»

Таро Лабиринта и Игры. 14

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 14 Алхимическая пропорция:

«От Смерти к морю бесконечно путешествие души по миру, хоть и длится оно всего три тысячи лет. Тысячелетия под водой, в море света, в море тепла и возможностей. Сюда стекается всё бывшее и будущее. Здесь нет только настоящего; оно есть в мире живых, как грань между тем, чего уже нет и чего ещё нет. Грань Умеренности — соответствие, тонкая, осторожная гармония, точность Алхимической пропорции.

 

Прошлое и будущее, левое и правое, то и это смешиваются в море (Суртура); здесь есть всё, но минус и плюс не дают в сумме ноль, не уничтожаются взаимно, а вступают в тонкие отношения гармонии. Высшая гармония, божественная музыка, идеальная суть, не достижимая в мире теней на стене.

Лёгкие осторожные шаги, взвешенные решения, что совершает человек, пытаясь приблизиться к ней, порой ни к чему не приводят. Импульсивные решения, интуитивные повороты, которые делает другой в надежде отыскать её, заводят порой в никуда…»

Таро Лабиринта и Игры. 13

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 13 Смерть:

«Повешение вниз головой через определённое время приводит к Смерти. В общем-то, если не занять естественное положение, смерть неизбежна. Для Повешенного уже нет иной судьбы.

 

Ходят упорные слухи, что рождение и смерть — почти одно и то же. Это неправда. Смерть — это только смерть. Исчезновение, прекращение, пресечение чего-либо, что было живым.

Смерть придаёт жизни смысл, и только она. Лишь она не то, чтобы даёт понятия о времени, но является единственным, что заставляет время считать. Лишь только то, что может умереть, живо. Лишь только тот, кто испытывает боль, имеет душу. Смерть и боль — индикатор жизни…»

Таро Лабиринта и Игры. 12

Таро Лабиринта и Игры, продолжение. 12 Повешенный:

«Человек входит в лабиринт — спускается с небес на землю. Мир охватывает его, принимая в свою плотную материальность. Возможно, где-то эта материальность иллюзорна, а где-то истинна. Чтобы увидеть это, нужно сместить привычный угол зрения. Нужно увидеть мир с необычной точки зрения. Поэтому следующий Аркан на пути в срединном мире — Повешенный.

 

Человек рождается (обыкновенно) «вниз головой», выпадая в мир преувеличенных форм и расплывчатых цветовых пятен из темноты, от полузабытья к бытию. Тесное, ограниченное, но надёжное пространство сменяется безграничностью наполненного светом, воздухом и неизвестными ещё смыслами мира. Первое время в голове ребёнка мир выглядит перевёрнутым, и лишь потом встаёт с «головы на ноги» (или наоборот?). И тогда ограничения возвращаются…»