" ...и кто-то, кто нужен тебе ночью, и другой - днём, и третий - чтобы говорить с ним, и ещё один, с которым у вас общее дело, и твоя жизнь обустроена и решена, и сочтено твоё число - число человека. И ты знаешь, что для каждого из них ты олицетворяешь ночь, или день, или общую мысль, или общее дело, и жизнь их размерена, и сочтены их числа человеческие.
И нет любви больше, и истекла любовь сквозь пальцы, и ушла в землю, в камень, сквозь земную кору и ничто туда, откуда пришла она однажды, и снова стала водой. И нет иной любви, кроме водопада, но нет водопада в мире человеческом, где давно сочтены все числа и отмерены судьбы, и нет его в мире нечеловеческом, откуда приходит любовь, потому нет больше тех, кто наполнял его.
И когда ты плачешь, ты считаешь, что слёзы твои бесполезны и бездарны, потому что нет любви, и нет цепи, что тянулась от первых любовников, и некому услышать твои слёзы. Но они падают в землю и растворяются в ней, и из земли выходит руда, из которой куётся цепь, и первое звено всегда ржавое от твоих слёз и от несчастной любви, что в смерти обретает не смерть и только в смерти обретает не смерть, и последнее звено ржавое от крови, от той несчастной любви, которая случится через время и с другими и обретёт себя и в жизни, и в смерти, и тогда только продолжится; но если только в жизни, то снова порвётся цепь, а если только в смерти, то не будет цепи никогда. И все звенья иные в цепи - цельные и крепкие, но взаправду нет более прочных в ней, чем первое и последнее - ржавые звенья... "
Современная сказка
10 июля 1997
"Компания «Альфа и Омега» приветствует вас. Наша компания - это будущее сегодня". Это фраза из фильма, но она не помнит, из какого. Эта фраза произнесена на стольких языках, то собьёшься со счёта. Компания «Альфа и Омега» - это транснациональная корпорация. Это отдельный кабинет, площадью 24 кв.м., это четыре стены и ни одного окна, это персональный ксерокс, это море одиночества в толпе, это последнее пристанище, это место, куда можно сбежать из сумасшедшего дома, это здесь тебе заплатят за то, что ты нашла убежище.
Компания «Альфа и Омега» раз в месяц устраивает транснациональные пикники для сотрудников. "Для тех, кого я хочу отметить особо", - говорит их шеф, их непосредственный начальник, их Будда и Конфуций в одном лице, тот, кто отправил её на пикник.
Она не знает, что это за место, она уже два года боится летать и стареет в полёте на два десятка лет, и никто не даст ей её двадцати пяти годов, и даже волосы кажутся седыми и тусклыми. Для неё это - Место Пикника, куда отвезёт их автобус, маленький туристический автобус с глохнущим двигателем, где ей снова будет мерещиться слежка и смуглое лицо, привлекательный мужской взгляд, холодный и подозрительный взгляд, глаза того, кто существует только в её воображении. И она будет оглядывать соседей - двух пожилых английских джентльменов, заядлых рыболовов, один из которых всё же врач; и двух американок прямо за ними - молодую, полную и симпатичную, и пожилую, с длинным любопытным носом прирождённой зануды; и русскую девушку, и её парня, странного, погружённого в тень, в тень могильных плит; и ближайшего соседа - милого француза, на которого нельзя обращать внимания, потому что ещё кто-то может это сделать; и большое разноголосое семейство, и пакеты с едой, которые перемещает по кругу внутри себя это многорукое чудовище; и тех, кто слишком далеко, до кого можно дотянуться только обычным взглядом, кто находится на таком расстоянии, где уже бесполезно чутьё сумасшедшей. Всех их она будет оглядывать, но среди них не будет смуглого мужчины - смуглого, черноволосого, похожего на араба, но говорящего на ином языке. И от страха она снова забудет своё имя. А потом - остановка и пикник. И странное, несуществующее место обретёт плоть и консистенцию, и время изменится в нём… И снова она будет здесь и не понимать, кто же здесь - она или не она.
Компания «Альфа и Омега» - это завязка и развязка, эта несуществующая никогда компания, которая нигде и никогда не устраивала для своих сотрудников пикники…
…Звуки вернулись, Валерия пришла в себя, когда автобус уже замедлял ход.
Кто выбирал это место? Как он нашёл эту холмистую равнину с густой полосой леса, горами на горизонте, речушкой, рождаемые десятками сотен родников? Странная, дикая пустота висела в воздухе - может быть эхо полутора сотен голосов, может быть журчанием воды, может быть запахом полевых цветов и мокрой земли. Это было хорошее место, свободное, но ласковое; здесь можно было остужать голову от фобий и навязчивых идей.
- Я сегодня не ем мяса, - пробормотала Валерия самой себе, глядя на походные жаровни. - Сегодня я гуляю по течению.
От мысли о реке воздух высох и превратился в прозрачный песок, наполнитель огромных часов, пересыпающийся из столетия в столетие, а не из сосуда в сосуд. Песок снова истекал, снова подгоняло время, снова жизнь толкала на необдуманные поступки, на откровенно бессмысленные шаги.
И снова - река. Ещё одна река. Ещё одна навязчивая идея.
Ручьи, реки, моря -
Чья-то жизнь по каплям.
Посвящение лучшей подруге
Всегда была ты, а потом только я.
Если ты хотела идти направо, а я налево, мы шли направо; если ты не хотела идти, мы садились.
Я смотрела на тебя с восторгом. Я восхищалась тобой. Я молилась на тебя. Я любила тебя искренне и бескорыстно. Я жертвовала. Я шла на уступки. Я была компромиссом. Всегда видели только тебя. Я - тень за твоей спиной, я терялась в складках твоей одежды, я - у твоих ног.
Ты смотрела на меня с жалостью. Ты считала меня неудачницей. Ты знала, что я - всегда на вторых ролях. Ты требовала. Ты получала. Ты была принуждением.
Однажды тебе показалось, что заметили меня; я тень - но заметили меня. Меня подняли, отряхнули и разглядели. Теперь я смотрю тебе в глаза, я стала одного с тобой роста. Даже, если тебе это только показалось.
Кому ты завидуешь? Ты - моя жизнь. Ты завидуешь самой себе.
Я убила тебя.
А потом доктор сказал, что я преувеличиваю.
Он сказал, что у меня есть комплекс неполноценности.
Он сказал, что играю, следуя сценарию.
А потом он сказал, что тебя нет.
Он сказал, что ты - бред моего сознания.
Я знала, что он ошибается, но промолчала.
Однако он продолжал говорить.
Доктор сказал, что того человека тоже нет.
Тот человек - бред моего сознания.
И тогда я сошла с ума.
"Бред, галлюцинация, игра воображения, этого - нет, нет, нет…" - повторяла Валерия, а голоса вокруг шептали о воде и железе, о ржавчине и крови, о змеях и трёхголовых псах, о призраках с ослиными ногами. Голоса затихли, потому что почуяли приближение Поля. Голоса затаились, ожидая, что он сделает: они знали, что в этом месте любой будет лить воду на их мельницу.
Хватит.
Хватит.
-Ты не поверишь…(я не поверю, что мы уже на ты, думает Валерия), - Поль забавно машет руками, напоминая ветреную мельницу, отгоняющую назойливую букашку - Дон Кихота.
Ветер дышит прямо в лицо молодого человека, заставляя того щурится, и в затылок Валерии, скрывая её лицо её же волосами.
-Во что? - озадаченные нотки скользят в её голосе. Здесь она уже не может чуять завязи времени, дальнейшие события становятся непредсказуемыми. Так уже было - давно, до этой истории, "которая сломала тебе жизнь" (так говорит ей мама, когда… навещает…).
-Во-первых, - оживлённо рассказывает Поль, - эта река, что вытекает из болота… да, настоящее болото - ручьи впадают в него, а из него вытекает река… может быть, это не болото, а заросшая заводь?... я не никогда не слышал о таком, но тем не менее - вот оно! Эта река буквально через сто метров превращается в огромное озеро - оно скрывается прямо там - за этими деревьями. А во-вторых, здесь есть лодки.
-Мы может покататься, - довольно говорит Валерия.
Поль мягко улыбается своей странной собеседнице, именно эта мысль пришла в голову и ему.
И не только ему.
Одна за другой, шесть лодок отрываются от причала и плывут в разные стороны; кто-то предпочитает обследовать берега, кто-то заплывает на середину озера - огромного, тихого, с лёгкой, едва заметной рябью, тёмной, кажущейся тяжёлой, водой, печальными берегами, поросшими редким лиственным лесом.
-Рассказать тебе сказку?
Первое озеро было огромно, оно спокойной масляной лужей спало среди невысоких пологих берёгов, поросших такой же тихой мягкой травой, а потом - светлым лиственным лесом. Над одной половиной озера светило солнце, а над второй шёл дождь, пронзающий прозрачную воду. Каждый, кто попадал сюда, заражался тишиной гармонии первого озера. Здесь всё было легко и просто, встречи необязательны, а расставания нетяжелы, и в хороводе лиц и глаз было легко заблудится, остаться навсегда, никогда не выйти к реке. Но это была не самая ужасная участь.
Таким было первое озеро, пока не высохло.
-Что прозрачнее: воздух или вода? - задумчиво спросила Лиза.
-Мне ответить? - Дима неудачно дёрнул весло, и оно едва не вывернулось из рук. Прошипев ругательство, он перестал грести и предложил:
-Высадимся на берег?
Лиза кивнула, Дима снова взялся за вёсла.
Через некоторое время вслед за ними повернули и остальные; вскоре на солнечном берегу открылся "филиал" пикника. Обстановка сделала своё дело: люди, несколько часов назад не знавшие о существовании друг друга, становились «близко знакомыми» с невероятной скоростью. Валерия ничего не могла поделать; она не чувствовала собственной судьбы, её несло потоком вместе со всеми, радость общения затопляла, кружила голову, заставляла… говорить, делать, испытывать эмоции, о которых она успела забыть. Успела? Не успела… не успела подхватить, схватить, предотвратить - что-то произошло. Но горький осадок от возмутившейся вторжением реальности, холодные волны, исходящие от прокола пространства где-то совсем рядом, смешались с тёплыми волнами эйфории, сами утонули в аттракции, плескавшейся в воздухе.
Контроль был потерян, контроль, бывший результатом десятилетнего опыта и единственным якорем последних годов, исчез. Восторг и ужас одновременно владеют мной, и я не в силах выбрать между ними. И стал один стеной, другой - скалой, а я, как зёрна в жерновах, меж ними.
-Красивое место располагает к одиночеству, n'est ce pas?
Лиза вздрогнула. "Красивое место" - это вероятно сказано про озеро: огромное, с едва заметной полоской другого берега, где сгустились тучи, с сухим светлым лесом на этом берегу, над которым с легкомысленной пьянящей радостью светит солнце. "Одиночество" - это правда про неё, потому что сейчас она не чувствует себя одним целым с попутчиками, как было всего полчаса назад; будто тихо разум погружается в туман, жёлтый туман, в котором тускнеют краски и ржавеют сердечные железные дровосеки.
-Не стоит искать колдунью-великаншу, туман - часть этого места, просто ни каждый способен увидеть его. Редко кто помнит о реальности, когда видит яркий сон, - эта фраза напугала Лизу. Во-первых, она, решив прогуляться по лесу, зашла достаточно далеко, а во-вторых, сейчас она говорит с одной из своих попутчиков, самой странной, с Валерией, если память, в которой всегда плохо держались имена, её не подводит, и в-третьих, Валерия читает её мысли.
Испугавшись, Лиза подумала о Диме. Эту мысль собеседница тоже прочла и заметно обрадовалась.
-Да, так будет ещё лучше.
Лиза отступила на шаг и коснулась спиной ствола дерева; кора была тёплой, нагретой солнцем и такой настоящей, что очертания рук Валерии под испуганным взглядом Лизы начали расплываться - и становиться похожими на змей. Лиза, не задумываясь, развернулась и побежала к озеру. Абсолютно точно к озеру, хотя минуту назад не знала, в какой оно стороне. Время выбирать ещё не пришло.
Сейчас пришло время её парня.
Дима появился на этом месте через несколько минут; Валерия ждала.
-Где Лиза, она… - он задумался. Несколько раз моргнув, он посмотрел на небо, вспоминая, зачем он здесь, и сказал:
-Валерия, если не ошибаюсь?
Она сделала отрицающий жест и поправила:
-Юлия.
При встрече сделать выбор так не просто, но хоть раз ты задумывалась, почему доверяешь или не доверяешь кому-то? Достоин ли он твоего доверия или недоверия? И почему каждый раз ты выбираешь тех, кто напоминает тебе его - убийцу твоего отца? Может быть, тебе стоит посетить психоаналитика?
Валерия ощутила холодный порыв ветра, принёсший страх; состояние эйфории исчерпало себя. Где-то умерла душа.
-Итак, вы работает в нашем *ском отделении… - с каждым словом голос "набирал высоту", звучал громче, вместе с этим возвращались и звуки окружающего мира.
-Что за дрянная попытка вести светскую беседу, - пробормотала Валерия.
-Простите? - опешил её собеседник, не ожидавший столь резкого изменения настроения.
Валерия взглянула на него и внезапно для себя обнаружила, что говорит со своим соседом по автобусу, Полем. Время между моментом высадки на берег и нынешним помнилось ей как мозаика ярких картинок, одновременных картинок. Да, время…
-Это вы меня простите… - начала она. И подумала, что "где-то там", дальше должен быть выход и что нельзя было останавливаться. Она поднялась.
-Хотите плыть дальше? - понимающе спросил Поль, также поднимаясь. Валерии показалось, что он сейчас ей подмигнёт. - Я сам думал об этом. О том, чтобы выплыть из озера… видите, там есть протока, выход из озера.
Он протянул руку, указывая направление.
-Думали? Вот как… - Валерия чуть-чуть помолчала. Стечение обстоятельств, не более - так на первый взгляд. Но у всего есть причины, и здесь любое действие меняет будущее самым очевидным образом. Но важнее твоих действий то, с кем ты проходишь свой путь. Она собиралась идти одна, что бы исправить свои ошибки. Но этот человек сделал выбор, она не вправе решать за него… по крайней мере, пока. Пусть идёт с ней дальше, туда, где у неё появится такое право.
-Поплыли, - сказала она.
Лиза медленно вышла на берег, поколебалась немного, потом села на траву. Она как-то отстранённо отметила, что в голове по-прежнему туман и соображать, думать затруднительно. "Что-то происходит", - единственно, что она могла бы сейчас сказать. Она даже не решила ещё: "что-то хорошее" или "что-то плохое". И почему каждый раз ты выбираешь тех, кто напоминает тебе его - убийцу твоего отца? Это правда. Она хорошо, слишком хорошо помнит Его: она смотрела на Него тогда снизу вверх и Он казался ей человеком, только что поглотившим мир; Он вышел из машины и подошел к ним. Отец лежал на асфальте в странной позе, а откуда-то из-под головы у него тихо вытекала тёмная жидкость (вена, а не артерия, да), и не было никаких звуков, кроме Его шагов. Сейчас бы она сказала, что Ему было около 30 и Он был симпатичным загорелым брюнетом выше среднего роста. В пять лет ещё не умеешь так безлико описывать людей. Да, Дима чем-то похож на Него: тот же тип внешности.
Лиза подтянула к себе колени и опустила голову вперёд; руки, немного подумав, она сложила в замок на шее, свесив локти. Кто это был? Кем Он был? Человек, поглотивший мир…
Послышался плеск, но Лиза не обратила на этот звук внимания; через какое-то время к берегу причалила лодка.
Выбравшийся из неё человек подошёл к сидящей девушке и дотронулся до её руки, только тогда Лиза подняла голову. Глядя на него снизу вверх, ровным голосом она произнесла:
-Вы тоже высокий симпатичный загорелый брюнет… но вы не похожи на… Диму. Не тот тип.
Понял ли мужчина, о чём она говорит, или нет, но он ответил:
-Да, не похож.
-Вы человек, которого нет.
Он заметно вздрогнул от неожиданности, как будто она угадала.
-Кого из них ты видела? - спросил он.
Лиза не знала, о ком именно он спрашивает. Она попыталась встать, человек помог ей. Задумчиво разглядывая его глаза и чувствуя, что туман чуть-чуть отступил, она спросила:
-О ком вы?
Человек покачал головой и вместо ответа сказал:
-Кажется, ты была с кем-то, кого здесь больше нет.
Да, поняла Лиза, здесь Димы больше нет. Он не смог разглядеть "змеиных" рук.
-Да, - ответила Лиза. - Это был Дима, он был похож на человека, сбившего моего отца. Теперь с Димой что-то случилось. Он встретился с… Она убила его.
-Нет. Она просто вернула его к началу.
Человек задумчиво потёр бровь.
-Тебе нельзя возвращаться, иначе ты забудешь всё. Но и одна дальше ты не пройдёшь. Я предлагаю тебе плыть со мной… По крайней мере, некоторое время.
Лиза подумала, что именно в этот момент впервые за последние восемнадцать лет она смогла бы объяснить, что значит, "быть в безопасности". Но не почувствовать – пока ещё.
-Рассказать тебе сказку?
Из первого озера во второе вела протока.
Второе озеро было меньше первого, но всё же достаточно велико. Даже в безветренный день его воды не были спокойны из-за сильных подземных источников и перепадов уровня дна. Редко кто мог угадать, какой сюрприз ждёт его на этом озере в следующий момент. На берегах второго озера также рос светлый лес, но он подступал к воде значительно ближе, а сами берега были круты, и не всегда сразу можно было найти место для высадки. Каждый, кто приходил сюда, понимал, что он не одинок. Здесь тоже было легко, но при этом приходило ещё одно чувство: нигде и никогда человек не чувствовал себя так спокойно и безопасно, как здесь, доверяя и крутым берегам, и неровному дну, и неожиданным течениям. Здесь не было страха. Быть здесь - значит принимать решения за других и позволять решать за себя.
Таким было второе озеро, пока не высохло.
Подруга моя, куда бы я не шла, тебе придётся идти рядом. Я избрала себе в спутники другого, но я знаю, ты всё равно со мной. Я не буду звать тебя, но ты придёшь.
Ты со мной и ты лучше меня, поэтому ты придёшь.
Я сошла с ума, но ты - нет.
Доктор сказал, что ты - это я. Да, ты - это я, и ты лучше. Ты - это я, поэтому ты придёшь.
Приближается новая вода, и наступает наше время.
Ты придёшь… Но твоё место будет занято.
-Я не могу идти с тобой до конца, - говорил он.
-Пойми меня… прости меня... Ты мой друг, ты важна для меня, ты нужна мне, но.
-Мы высадимся у протоки, там лодке не пройти.
-Я пойду дальше, а ты… Тебе нельзя возвращаться, поэтому ты будешь ждать. Я знаю, я верю, тебе совсем недолго ждать того, с кем ты пойдёшь дальше.
-Не ходи одна. Никогда не ходи одна.
-Подожди.
-Жди…
Вёсла поднимаются - тогда стекающая с них вода преломляет свет, и опускаются - тогда в воде озера остаётся след из пузырьков воздуха. Он пытался объяснить Лизе что-то, но она не слушала. Лиза улыбалась, следя за движениями вёсел. Ей было легко. Она могла и подождать. Он видел, что Лиза совсем не понимает, насколько всё стало серьёзно теперь, не понимает, что происходит, но как и все здесь, он не хотел и не мог терять времени. Он должен будет уйти.
-Я буду скучать по тебе, - сказала Лиза, мысленно проваливаясь куда-то.
-Почему последние полчаса я доверяю тебе так, будто знаю тебя полжизни? - спросил Поль. - Почему мне кажется, что я помню твои жесты и все твои специальные словечки? И почему мне хочется рассказывать тебе байки из той половины жизни, в которой мы ещё не были знакомы?
-Потому, что мы друзья, - ответила Валерия. - Мы знакомы с тобой полжизни. Мы помогали друг другу и были рядом друг с другом "и в горе, и в радости". Нам никогда не бывает скучно вдвоём. Кстати, не хочешь дальше прогуляться пешком?
Высмотрев место, где можно было бы взобраться на берег, Поль направил туда лодку. Но оказалось, что на дне полно больших камней, из-за чего подвести лодку вплотную к берегу не удалось, пару шагов пришлось пройти по воде. Лодку они оставили, и через час её уже отнесло на середину озера, но это было не важно, так как обратного пути отсюда уже не было - ни по воде, ни по суше.
Можно забыть о случайной встрече, но нельзя вычеркнуть из памяти годы дружбы. Тому, кто думает иначе, суждено на собственной шкуре испытать правдивость этого утверждения. Эти годы не просто прошли, они изменили тебя, отпечатались в том, что ты называешь душою.
В десятке метров от воды, вдоль берега шла утоптанная тропа. И хотя идти Полю и Валерии было ещё долго, скучно им не было, им было, о чём поговорить: они давно не виделись.
Лиза падала всё ниже, всё глубже в тёмноту пятна, вдруг оказавшегося прямо посреди её воспоминаний о детстве. В этой тьме шевелились тени, хотя какие тени могут быть там, где нет света? Но Лиза видела их и даже находила их игру занятной. Тени напоминали людей, только с очень быстрой и короткой жизнью: рождались, учились ходить и говорить, просто учились, встречались друг с другом, строили дома и сажали деревья… исчезали. Лиза видела, что движение теней большей частью хаотично и бесцельно, но это не было ново; однако, в каких-то ключевых точках, впрочем, никак не выделявшихся из окружающего пространства, а потому непредсказуемых, пути некоторых теней пересекались таким образом, что движение приобретало упорядоченность, некоторую завершённость и смысл, становилось чем-то большим. Только тени не видели этого также чётко, как Лиза, может разве что подозревали; поэтому они быстро проскакивали точки, не извлекая для себя ни пользы, ни урока, ни цели и сразу возвращаясь к привычному хаосу.
Поначалу ничего кроме теней в темноте пятна не было; потом появились звуки: размеренный звонкий стук сердца. Это был не Лизин ритм, но чьей-то не менее знакомый, не раз слышанный. Через некоторое время она поняла, что на самом деле это удары вёсел о воду. Затем Лиза проснулась.
Она открыла глаза: лодка уже прошла две трети озера, впереди показалась ещё одна протока, смотревшаяся много уже первой.
-Мы выберемся на берег около самой протоки, чтобы идти пешком как можно меньше, - сказала Алекс, заметив, что она не спит.
-Зачем бросать лодку и идти пешком? - равнодушно спросила Лиза.
-Дальше использовать лодку будет уже опасно.
-Откуда ты знаешь? - упрямо спросила Лиза.
-Я предполагаю, - Алекс не отвёл взгляд. - Я могу предполагать. Лучше идти пешком.
-Я больше не доверяю тебе, - помолчав, нехотя произнесла Лиза. - Не могу. Я чувствую… что-то в тебе, что вызывает недоверие. Этого не было раньше.
Алекс не ответил.
Мы предаём, чтобы не быть преданными. Ты знаешь это лучше всех, подруга. Я бы никогда не предала тебя, но ты не веришь в это и сейчас, когда моя жизнь вся твоя. Твой облик меркнет, и это пугает меня. Я знаю: я зря пришла сюда не одна.
"Ты встала на опасную тропу, сестра. И ты идёшь по ней не с тем человеком".
Мы часто ошибаемся оттого, что не знаем, где правда. Но ещё часто мы ошибаемся того, что знаем, где она, и идём в другую сторону. Я не хочу совершать такую ошибку.
Валерия замедляла шаги незаметно, постепенно; впереди ждало ещё одно озеро, но Полю нельзя было идти туда с ней. Почему? Если объяснение и существовало, Валерии оно не было известно. Но то самое чутьё, которое приходит только вместе с безумием, говорило, что не будет ошибки, страшнее этой. Лучше прийти туда со мной, - говорило безумие, - чем с ним.
И так как её безумие соответствовало безумию этих мест, дышало в ритм с биением жизни озёр, то даже у воздуха стал привкус необходимости побега. Идти дальше не одной означало предать своё безумие, единственное, что годами было у неё ценного.
И когда до начала протоки оставался десяток шагов, со стороны берега послышались человеческие голоса и плеск воды; кто-то ещё добрался сюда, следуя странной логике этого места, требующей двигаться от состояния к состоянию с неизменным прогрессом градуса безумия в поступках и мыслях. Поль смотрел на Валерию, а она смотрела в ту сторону, откуда слышался шум. Свойство дружбы таково, что мы всегда чувствуем, как наши друзья принимают важные решения, а соглашаться ли с этими решениями - воля наша.
-Я посмотрю, что там происходит, - сказал Поль.
Лиза не желала вылезать из лодки; её разум уже давно осознал происходящее, как данность, и уход друга стал частью того будущего, которому суждено стать реальностью при любом раскладе. Но, будучи существом, обладающим не только рацио, но и чувствами, Лиза не хотела признавать неизбежное. Она была из тех, кто не соглашается с болезненными решениями.
-Я должен идти, - сказал Алекс. Он уже не говорил "мы", слишком очевидной ложью это было бы.
-Я поплыву назад, - ответила Лиза, но прозвучало это как: "Я пойду вслед за тобой".
-Одна ты здесь не пройдёшь… и назад плыть нельзя, - Алекс сделал ещё один шаг от берега.
-Ты же идёшь один, - возразила Лиза.
-Я не один… - ответил Алекс. - Я не могу больше ждать, прости меня.
Подождав, пока он скроется за деревьями, Лиза вылезла из лодки и оттолкнула её от берега, чтобы отрезать себе путь назад. Идти вперёд одной? Безумие. То, что правит этим местом.
Именно в этот момент на берег вышел Поль.
-От тебя тоже кто-то ушёл? - спросила Лиза, подходя к нему ближе.
-Это её решение, - ответил Поль, отводя глаза.
-Это неправильное решение, - отрезала Лиза. - Ты умеешь бросать тех, кто нуждается в тебе? Я - нет. И я пойду туда.
-Это изменит нашу жизнь, - сказал Поль.
-Это наша жизнь, - скучно ответил Лиза. - Каждый наш вздох меняет её непоправимо. Мы с тобой - выход друг для друга, ведь дальше действует только билеты на двоих.
Сколько раз мы хватались за случайных знакомых, а потом проживали с ними нашу жизнь? Мы, люди, как часто мы были при этом счастливы? Пусть сегодня безумие сыграет хорошую шутку, я хочу, чтобы было именно так.
Скользящий сумрак, чья-то тень пробирается среди деревьев. Теням и привидениям не нужны напарники, им не нужно изощрённое чутьё сумасшедшего, им не нужны человеческие чувства. Тени скользят туда, куда следует их хозяин, но мнят хозяевами себя. Отражение в сумрачном зеркале, двойник, лишённый основного инстинкта, мечтающий занять чужое место.
Рассказать тебе сказку?
Говорят, было три озера, но это не совсем так. Третье озеро было, на самом деле, рекой. Внешне спокойной и медленной, но с придонным течением, которое сбивало с ног и заставляло идти по острым камням, с холодной водой, от которой сводило судорогой тело, с глинистыми берегами, на которые было невозможно выбраться. Река-ловушка, притягивающая к себе, дарящая себя, отнимающая разум. Лучшее, что ждало человека на этом пути. Каждый, кто приходил сюда, был терпелив, но безумен, ибо он шёл долго, но в никуда. Быть здесь значило то же самое, что и не быть вообще. И в конце пути был Водопад.
Таким было Третье озеро, пока не высохло.
Я жду тебя. Я ищу тебя. Кто из нас "ты", а кто "я"? Не помню.
Подруга моя, я жду и тебя. Я буду ждать тебя там, где вода становится темнотой.
Быть может, рассказать тебе эту сказку до конца?
Третье озеро заканчивалось Водопадом. Он был там, когда существовали озёра, и он будет там, когда мы захотим вернуться к нему в конце жизни. Третье озеро обрывалось во тьму безнадёжным ровным мокрым полотном, чтобы под землёй проделать долгий путь и стать ручьями и источниками, питающими озёра. Можно было спуститься с обрыва и заглянуть в ту дыру в земле, где исчезала вода. Тёмное узкое пространство, кто рискнёт снова оказаться там? Здесь кончается или начинается путь, кто знает? Кто знает, тот не станет рассказывать. И всё же, страх и надежда - это почти одно и то же, почти. И те, кто заглядывал в эту тьму, кто слышал эхо подземных вод, точно знали, что им предстоит дальше - страх или надежда.
Одно, я знаю, правда в сказке наверняка: нельзя спускаться в эту тьму одному.
Путь вдоль озера, больше похожего на слишком широкую реку, не занял много времени, только несколько часов. Несколько часов быстрым шагом. Поль и Лиза не догнали ушедших вперёд, и где-то в глубине души оба опасались, что их друзья так и не смогли оказаться здесь по одиночке. Но что-то изменилось, что-то сдвинулось, что-то повлияло на угол зрения… повернуть назад, или задержаться, или начать поиски теперь казалось недопустимым. Там, куда они шли, всё должно было закончиться, и разрешиться, и стать яснее некуда. Там, откуда уже доносился шум падающей воды.
Валерия подняла глаза: наверху обрыва, стояли, держась за руки, Поль и Лиза. Всё было не просто так. Она снова посмотрела направо. Юлия, лучшая и безупречная, ждала. Всё было.
"Чего ты хочешь от меня?" - подумала Валерия.
-Чего ты хочешь от меня? - спросила Валерия у падающей рядом воды, у влажного холодного воздуха, у той бездны, на краю которой стояла, но прежде всего у того, кто затеял всё это.
"Быть с тобой".
-Стать тобой, - ответила Юлия. Они были похожи - одно лицо, одни жесты, одно тело, и непохожи - два разных взгляда на мир.
Всё повторяется. Зависть рождает безумие, зависть рождает бессмысленные действия, она рождает лучших и безупречных. Но всё повторяется, и следующий раз зависть обернётся бескорыстием и самопожертвованием. Следующий раз борьба обернётся фарсом. Каким будет следующее звено?
-Мой врач сказал, что ты плод моего воображения, - сказала Валерия.
"Я существую".
-Мы не в твоём мире, что значат здесь слова этого врача, сестра? - улыбаясь, спросила Юлия.
Валерия прикоснулась к ней, погладила её руку, провела пальцами от локтя до кисти, почти слыша шипение змеи, которой и была на самом деле эта изящная кисть.
-Ты настоящая. Ты - это я, только лучше, - согласилась Валерия. - Я всегда любила тебя, моя лучшая подруга. Но сегодня… сегодня я докажу тебе, что эта любовь бесконечна. Наш путь закончится здесь, в этой бездне. Я пойду с тобой, если ты захочешь.
Лицо Юлии, до этого холодное и ироничное, преобразилось.
-Да, - нежно ответила она. - Мой мир понравится тебе, он так похож на тот, что ты воображала себе в тринадцать лет. Там вечные туманы, сумрак, пустоши и полынь. Там живёт мой народ, я хочу, чтобы ты была с нами.
"Мы шли в одиночестве".
Они сделали этот шаг вместе, шаг в темноту мира теней, мира Керов, и гром уже прозвучал над озёрами. Ни Поль, ни Лиза не успели ничего сделать, но увидели, как откуда-то из-за Водопада появился Алекс, человек, которого не было, бог из машины. И этот бог изменил финал зашедшего в тупик действия, вытянув из бездны Валерию.
-Так не должно быть! - закричала она. - Этого не было…
"Но мы были вместе всегда".
Кто написал новые строки, кто изменил за один день десятилетия уже свершившихся фактов, тот преследовал свою, тайную цель.
-Слова твоего врача были ложью, - сказал Алекс, крепко прижимая Валерию к себе, стоя между ней и бездной. - Тот человек, который пришёл бы за тобой и в мир теней, существует.
-Это были твои слова, - устало ответила Валерия.
-Значит, ты выдумала именно меня.
Валерия закрыла глаза. Она слышала, как снова падают песчинки в часах и истекает время её безумия, по образу и подобию которого создал этот мирок тот, кому она обязаны теперь своей душой.
Поль и Лиза спустились к ним; они тоже заглянули в эту тьму, что звучала, как падающая вода.
-Нам не туда, - сказала Валерия. - Круговорот был нарушен. Нам всем придётся прятаться до конца жизни.
-Это нестрашно, - ответил Поль, сжимая руку Лизы. - Сколько бы этой жизни нам не осталось.
Через несколько минут они заметили, что Водопад звучит всё тише; ещё через некоторое время стало очевидно, что вода, движущая сила этого мира, уходит отсюда. Когда Водопад иссяк, за ним открылись ступени в иную тьму.
Сказка закончилась и стала эпиграфом, и круг замкнулся. Мир теперь непредсказуем, и всё же известно, что ждёт нас дальше, началась новая цепь. И тот, кто изменил твою жизнь, ещё возьмёт свою часть.
О моя подруга, ты, что лучше меня, греют ли туманы твоего мира тебе руки так, как это делало наше солнце, питает ли земля твою силу, поёт ли полынь так, как наши травы? Я знаю, ты - это я, и не уйти мне от этого.
Всё повторяется. Мы все вернёмся.
май 2004-декабрь 2005