Мы обязаны идеей этого раздела [сайта] господину Mateus N. Carneiro da Cunha, составившему замечательное исследование о корреляции между Таро и алхимическим учением (см. его сайт http://www.ojardimhermetico.com). После написания многочисленных разделов [сайта], посвящённых алхимии мы сочли полезным привести некоторые собственные размышления о предмете. Разумеется, мы старательно пропускали интерпретации, данные г. Carneiro da Cunha фактам, дабы не это не повлияло на наши суждения. Вводная часть посвящена анализу Старших Арканов; здесь мы благодарим господина Alain Mauranne, предоставившего в наше пользование свою библиотеку, и господина Philippe Litzler – за предоставленные библиографические источники.
Благодарности: особая благодарность господину J.F. Bradu, позволившему воспользоваться изображением четырёх Евангелистов с его сайта, [http://jfbradu.free.fr/], также как и господину J.C. Flornoy – за великолепные изображения старых карт Таро серии Noblet и Dodal [http://letarot.com/]; однако я не смог поместить на сайте эти изображения «с разрешения г. J.C. Flornoy», тем не менее карты, для которых это разрешение получено, интегрированы как гиперссылки, и, я хотел бы уточнить,что посмотреть картинку можно, кликнув на название в начале каждого подраздела. Я надеюсь, что г. J.C. Flornoy не имеет к омне претензий по этому поводу. Г. Alain Mauranne также снабдил меня репродукциями Марсельского Таро, их можно посмотреть по клику на превью карты.
Уточнение. Размышления, на которые меня вдохновили различные версии Таро: о «правильности» или «неправильности» колоды Нобле по сравнению с колодой Додал или Конвер, - не более, чем мои мысли. Я обязан г. J.C. Flornoy всеми замечаниями, что пришли мне в голову по прочтении этих страниц.
Таро, о котором говорит Николя Конвер, - это, возможно, первое Таро, созданное «не-посвящённым человеком». Возможно, первое Таро из серии современных авторских колод. У Конвера тот тип знания, что передавался от учителя ученикам, исчезает. Вместо этого мы получаем научную работу по компиляции и интерпретации. Это связано с переходом от настоящего масонства к «вульгарному», спекулятивному в то же самое время – около1730 года. Последнее традиционное Таро – это колоды Додаля и Пайена, созданные в начале 18-го столетия. Что касается Нобле, это был учитель, который мыслил как все учителя: он подходил к Таро с точки зрения своего знания, полученного от его собственных учителей. Конвер же создал свою концепцию. Сегодня Конвер для некоторых – эталон, это важно, так как (его) репродукции есть в (нашем) книжном магазине (Europeenne de cartes, издательство Le Heron), тогда как карты Нобле и Додаля там не представлены. В общем, чем больше мы удаляемся от источника, тем грязнее река. Нельзя говорить, что Таро Додаля правильнее колоды Нобле, оно другое, и обе колоды – Таро учителей, дополняющие, уточняющие друг друга за счёт своих различий. Конвер, не получивший знаний от живого учителя, «копировал» предшественников, выбирая то, что имело наибольший смысл для него, привнося дух своей эпохи. Изучите смысл пламени на 16 Аркане («Божий Дом»), лица на карте Дьявола. Три точки на груди дьяволицы «на птичьем языке» означают просто-напросто, что франкмасонство есть эта дьяволица! Так Конвер сводит счёты с интеллектуальной средой своей эпохи. Допустим, вы выбрали для иллюстрации своих слов Таро Jodorowsky/Camoin. И снова это будет авторская колода, имеющая ценность в рамках индивидуальной концепции.
Версии Конвера Арканов 15 и 16 (с разрешения J.C. Flornoy : http://letarot.com)
Жерар дё Нерваль в своих сборниках, а точнее в своих сонетах El Desdichado и Artemis соединил в возвышенном узоре свои знания о классической алхимической символике и о картах Таро. Образцами для него были Дом Пемети, автор «Мифо-герметического словаря» (1758) и «Египетских и греческих историй» (1786) [Пемети также написал и другие труды, такие как «Карманный словарь волшебной живописи»]; а также Кур дё Жеблэн, который в восьмом томе «Примитивного мира» (1781), в разделе из 50 страниц, озаглавленном «О колоде Таро», описал аллегорические фигуры, помещённые на карты, и дал им интерпретацию. Жорж Лё Бретон резюмировал эти исследования в небольшом примечательном труде «Нерваль, «алхимический поэт»; Ключ Химер; «Мифо-герметический словарь» Дома Пемети [Предисловие Макс-Пола Фуше, издательство Curandera, 1982]». Два Интернет-сайта разместили две работы Дома Пемети – «Библиотека чудес», «Герметизм и алхимия». Лё Бретон [не стоит путать его с однофамильцем, написавшим «Ключ философии алхимической медицины»] дал несколько выдержек из сочинения Кура дё Жеблэна. Они показывают, что Жеблэн использовал для Таро точно тот же метод, что Пемети – для египетских и греческих мифов, особенно явно сходство в постоянных отсылках к Египту у обоих авторов. Алхимики, в конце концов, убедились в герметическом значении Таро, закреплённом в их Искусстве. Так в «Двух логиках алхимии» Е. Канселье пишет: «В конечном счёте, это не передаёт всей ценности истинной философской загадки карты Таро, которая открывает, не имея номера, серию из двадцати двух фигур. Одетый в традиционный костюм, ассоциируемый с придворными шутами, Дурак, персонификация ртути как алхимического элемента, бредёт по дороге, чувствует, как кто-то тянет его за штанину, и обнаруживает ,что у него есть преследователь…» [по «Два пса», стр. 281].
Чтобы уловить аллюзию Канселье и суть аллегории, так сказать, посмотрите в раздела сайта Mercure на картинку petit homme ducat. Но посмотрите сперва, что такое колода Таро, забегая для этого вперёд: это, без сомнения, самая старая колода карт, создавшая мир символов. Со времён Кура де Жеблэна в 18-ом веке, было создано множество теорий её происхождения: из Китая, из Индии, из Египта и даже как атрибут Тота-Гермеса. Как бы то ни было, Таро использует достаточно чёткие средневековые образы, связанные прежде всего с христианством. Отсюда, быть может, достаточно странная чёткость перекрёстных связей, которые установились между некоторыми Арканами и алхимией; для других связь нельзя выделить сразу. Многие фигуры Таро не более чем средневековые аллегории: например, Восьмой Аркан Умеренность. Колесо Фортуны, Десятый Аркан - это сюжет, заимствованный из романских витражей. Другие связи этого рода могут быть обнаружены без особого труда.
Прежде чем перейти к нашей алхимической интерпретации Таро, мы даём некоторые предваряющие размышления о происхождении игры Таро, почерпнутые в двух выпусках Magasin Pittoresque (под редакцией г. Эдуарда Шартона, 1880). Эти тексты следуют за текстом о Таро, который нам показался одним из самых ясных, что мы смогли прочесть по этой теме. Это выдержка из «Зеркала Магии» Курта Селигманна (Fasquelle, 1956), к которой присоединены наши комментарии. Наконец, мы включили таблицу Папюса, взятую из его интерпретации Богемского Таро, которая даёт представление о существующих фундаментальных различиях между эзотерической или теософской интерпретациями по отношению к пониманию с точки зрения герметичного знания, используемого в алхимии, такого как метод Фулканелли.
Рис. 1. Конверт для карт Goury-Fuzelier, Марсель, 18 век
Во все времена карты занимали своё место в жизни множества людей. Я не имею в виду здесь жуликов, мастеров баккары и покера, для которых карты были важнейшим инструментом, нет, мои слова относятся ко всем игрокам в целом, начиная с заядлых игроков и заканчивая мирными, которые ждут с нетерпением минуты, чтобы сыграть партию в пике или китайский безик, или даже «жёлтого гнома». И карты – это увлекательная игра. В наше время во время бриджа вы спровоцируете приступ гнева, попытавшись обменяться несколькими словами с одним из ваших друзей, погружённым в волнующую партию (все партии бриджа волнующие). Вы не получите в ответ ничего кроме невежливого ворчания, в лучшем случае: «Оставь меня в покое, пожалуйста», - сказанное очень сухо; вас не призовут к молчанию слишком грубо, однако, и тот господин, который записывает очки и ведёт счёт игры (почти всегда достаточно сложный), и другой, который держит банк, взглянут на вас достаточно недружелюбно: вы осмелились помещать игроку. Поэтому говорить о картах можно всегда; эта тема всегда актуальна. Их история от 16 до 20 веков была недавно опубликована в замечательной работе господина Henry Rene d'Allemagne, палеографа, выдающегося работника библиотеки Арсенала. Работа господина д’Альманя, безусловно, одна из самых полных и серьёзных. Этот вывод можно сделать уже по следующему факту: библиография содержит государственные акты Парламента, сборники грамот, налоговые списки и т.д. А также, для большей уверенности: автор смог составить список из 3 200 мастеров карт, работающих во Франции с 15 по 19 века. Труд насчитывает не менее 3 200 репродукций игорных карт из всех эпох. Также следует принять во внимание ту исследовательскую работу, что привела к такому результату. Можно сказать, что все карточные игры фигурируют в этом тексте, не считая собственно игровых эпизодов, которые дали автору случай представить нам не только неизданные ранее оригинальные документы, но и возможность полюбоваться репродукциями редких работ малоизвестных старых мастеров.
Рис. 2. Лионская карта 15 века
Среди колод, перечисление которых было бы слишком долгим, следует называть очень точную репродукцию (того времени, когда техника «гофраж» пришла на смену позолоте) карт, известных как «Колода Таро Шарля VI», сатирических карт, изданных около 1545 года, сохранившихся в коллекции Бригдера, представляющих сцены из жизни немцев в 16 веке. В двух томах, в совокупности имеющих 1 200 страниц, читатель найдёт не только собственно историю игральных карт, но и касающиеся их законодательные акты, столь часто менявшиеся. Аура, которой были окружены владельцы игорных домов, это была аура рецепта наибольшего обогащения. Тема карточного гадания также затронута в главе, которой заинтересуются любители оккультных наук, всегда слишком торопящиеся заглянуть в будущее. Второй том более специализирован, он содержит историю рабочих объединений – и их связи с историей уличных игроков. Он дополнен очерком об истории карты в Бельгии и об истории искусства гравировки и гравюр, который подошёл бы и для исторического или научного издания. Мы приведём в качестве предисловия следующие строки:
«Игральные карты интересны не только как таковые, но также достойны внимания и с точки зрения исторической науки. Есть ли что-либо более прекрасное и величественное, чем фигура Императора в итальянской колоде, известной под именем Таро Шарля VI? В жёстокой иерархии персонажей есть ли что-то более грандиозное, чем тот образ, которого в наших современных колодах мы уже не достигаем, несмотря на те возможности создания иллюстраций, что есть сегодня, - а может быть как раз из-за них. Рисунок тех карт пятнадцатого века почти всегда правилен и элегантен: есть в этих линия нечто наиболее точно отражающее характер, что-то, что позволяет нам будто оживить перед глазами ту эпоху, когда карты были созданы.
Рис. 3. Карта, выполненная в стиле Ж.Б. Папильона, изданная Митуаром, в Париже, до 1745 года
Что сказать об идее, продиктовавшей выбор персонажей козырных карт в большинстве колод? На лионских картах мы встречаем в общем случае религиозные фигуры: герцог Реймса, герцог Лаона, граф Шалона, герцог Лангре, герцог Бовэ и граф Нойона. Мирские персонажи также дали свои имена картам: герцог Нормандии, герцог Гиённы, герцог Бургоны, граф Шампани, граф Фландрии и граф Тулузы. В стороне от них персонажи мифологические, такие как Парис и Елена, Венера, Юнона, Паллас и т.д., затем персонажи, пришедшие из романов, такие как Сиббила, Мелузина, Пантазилэ, Лукреция и т.д., все они конкурируют между собой за право быть изображёнными в колодах. Не нужно забывать о фигуре героини, которая порождает столько дискуссий и сегодня: мы говорим о Жанне д’Арк, которая, начиная со второй половины пятнадцатого века, появляется в большинстве колод под именем Девы (Девицы). Колоды, изданные в Иль-дё-Франс и Нормандии в начале 16-го века, несут печать высокого уважения, испытываемого ко всему, что касается королевской семьи: «Честь королей! Почтение королеве!». Разве эти девизы не свидетельствуют об уважительном чувстве, как и сюжеты, посвящённые королю Людовику XII, Отцу людей, и его жене Анне Бретаньской, в честь которых они, вполне возможно, и были созданы? В эту эпоху костюмы персонажей, представленных на игральных картах, следовали в течение некоторого времени за современными им образцам моды, и мы можем обнаружить на этих прекрасных картах 15-го и 16-го веков орнамент в виде чертополоха и богатые ткани, ко-торые сохраняют для нас память о прошлом французского народа. В имитации немецкой колоды Сэн-Ампир те же валеты иногда одеты на манер оруженосцев и пажей: в их руках помещены знаки профессий.
Рис. 4. Валет пик из парижской колоды времён Революции
Начало царствования Франсуа Первого – период, когда впервые в картах можно отметить те значительные различия, которые разделяют Францию на множество соответствующих зон. Даже размеры карт сами по себе отличаются, и в то время как лионские карты имеют вытянутую форму, карты Нормандии и Иль-дё-Франс, напротив, приближаются по форме к квадрату.
В конце 17-го века парижские карты начинают терять свою индивидуальность: можно видеть, как они приближаются к тому типу, в который превратятся ещё до конца 18-го века, чтобы стать затем такими, какие они теперь.
Во все времена делалось много попыток освободиться от строгих ограничений и, начиная с 17-го века, шёл творческий поиск в области фентезийных колод, которые были совершенно очаровательны в отношении композиции и авторской изобретательности. Нужно однако отметить в этих новых колодах неприкрытую лесть, направленную на запечатление военных успехов первой части правления Людвика XIV. Во многих колодах можно узнать воспроизведение полей сражений, которое не имеет иных причин для существования, кроме напоминания о местах славы, где король взял очередную крепость противника. Воинские атрибуты, трубачи, каски, кирасы и проч. – обязательные признаки, отличающие эту группу колод. К несчастью для их изобретательных авторов публика достаточно мало интересовалась этой новинкой, а больше картами классического типа, для которых в качестве прототипа может рассматриваться колода Гектора дё Труа.
Революционный период сказался на картах более ощутимо, чем на остальных отраслях промышленности. Можно было ли, в самом деле, оставить на них королевские короны, которые будучи надеты всего лишь на карточных королей, всё равно напоминали о свергнутом режиме? Горячность, с которой принялись уничтожать все королевские эмблемы, прилежность, с которой тысячами создавались образцы, полностью отличающиеся от всего, что существовало до этого, демонстрирует, как отзывались перемены в государстве в душе французского народа в 1793 году.
Когда порядок был восстановлен и Наполеон Первый смог немного отдохнуть от административных дел, он думал обрести популярность, подгоняя свой образ под черты Цезаря в колоде, созданной художником Давидом и гравёром Андрё.
Рис. 5. Карта из колоды времён Французской Революции, изданной для Эгалите-сюр-Маме, Шато –Тьерри, Беза 1970-1972
Фентазийные колоды, что появлялись с середины столетия, можно сказать, бесчисленны; каждая персона хоть немного известная получила свою колоду, в которой король червей был зарезервирован для изображения черт этого прототипа. Умный человек сказал, было несколько лет, когда истинная популярность для государственного человека состояла в том, чтобы увидеть свой портрет на пряниках. Нельзя всё же то же самое отнести в полной мере к игральным картам, поскольку все те, кто тяготел к такому роду действий для запечатления своего изображения в памяти потомков, потерпели в этом смысле неудачу, а колоды эти никогда не пользовались популярностью.
В колодах наиболее индивидуальной частью, созданной мастером, была эмблема, которая предназначалась для украшения листка бумаги, оборачивающего колоду. Чтобы не запутать игроков, мастера должны были, в действительности, строго следовать моделям, приня-тым в регионе, где они работали; единственным, в чём они могли дать свободу воображению и внести немного индивидуальности, и была коробка колоды, при изготовлении которой они проявляли большое усердие. Привычным было украшение коробки гербами города или гербами персонажей, которые производитель колоды брал в качестве отличительного знака. Однако некоторые не упустили случая привлечь внимания публики, использовав в качестве своей соб-ственной эмблемы некоторые простые каламбуры».
Карты, также, были не только развлечением, но и в некотором роде отражением истории, народных чувств, и в этой роли они ещё более интересны, как и показывает г. д’Альмань в заключении. Что касается изготовления карт, оно следовало общему правилу, которому было подчинено всё мануфактурное производство. В начале, в 15-16 в.в. карты рисовались с большой тщательностью, значительно отличались друг от друга и были раскрашены в яркие цвета; мало-помалу, особенно когда налоговые издержки принудили изготовителей работать с как можно меньшими расходами, начинается более массовое производство; с всё большим ростом расходов гравёр всё больше обращается к раскрашиванию по шаблону, выполненному довольно небрежно, но доставляющему радость крестьянам в окрестностях Эпиналя, проводящих свой досуг за наблюдением наивных постановок бродячих актёров.
«Размеры карт также сильно менялись, следуя за эпохами и странами, но самые маленькие карты делали на юге Франции. Когда рассматриваешь произведения мастеров Нима, Монпелье, Безье и Монтобана, относящиеся к 18-му веку, находишь, как они далеки от тех великолепных итальянских Paginae lusoriae, из которых в конце 15-го века состояли колоды.
Реальная суть и символизм, которые связаны с картой, были окончательно «освящены» той яростью, с которой в начале революционного периода народ атаковал все символы, которые, кажется, напоминали о ненавистном режиме. Сильное влияние испытала на себе та часть колод, что была реальной, ощутимой производной от идеи королевской власти; они были истреблены, изуродованы, подобно тому, как в средние века одержимые рвали предметы культа с настоящей сатанисткой яростью. В 19-м веке карты долгое время носили на рубашке знаки режима, во время которого они увидели свет. Лилии заменили императорского орла на время Реставрации, затем они сами собой уступили место буржуазным розеткам во время царствования Людовика-Филиппа. В наши дни мы не обращаем внимания на эти детали, и вот уже почти полвека, как «потрет французского народа» не претерпевал значительных изменений.
Исходя из всех сведений, что мы смогли собрать, любопытно отметить насколько с 18 по 19 века профессия мастера карт была тягостна и неблагодарна. Есть совсем немного видов деятельности, в которых работники вынуждены работать более чем 15 часов в день. Эти несчастные должны были быть готовы к работе и зимой и летом с пяти утра и, с учётом некоего времени, необходимого для отдыха, до 10 часов вечера. Разве не составляет это резкий контраст с тем, что результатом их труда были предметы роскоши, тогда как создатели этих безделушек, предназначенных единственно для развлечения, должны были как проклятые, отдавать все силы и энергию для изготовления инструментов удовольствия, которые будут не более, чем безделушкой в руках тех, к кому попадут.
Карты станут отражением политических событий, происходящих на момент их создания; к несчастью колоды серьёзного толка, созданные в этом ключе, мало были распространены, и большую часть времени карты представляют исторический характер либо с помощью костюма, либо соответствующей надписи. Эти персонажи включаются скорее «в нагрузку», как в колоде изданной мастером с монограммой V.G., датируемой концом шестнадцатого столетия. Одна из двух редких встреченных нами исторических колод, отвечающая самой концепции историчности, - это любопытная колода Союзников, выполненная С. Озьяндером: она составляет часть замечательной коллекции г. Колтро, с которым мы любезно общались. Эти карты к сожалению имеют не французское происхождение, и, хотя у нас нет специальных сведений об их происхождении, можно более-менее уверенно утверждать, что они были изго-товлены в Вене во времена Реставрации.
Как ни странно, карты, созданные в таком количестве в течение трёх последних веков, не оставили нам, образно говоря, никаких следов их пути, и мы бы не смогли найти примеров из эпох более ранних, если бы в нашем распоряжении не было бы тех колод, что были найдены внутри переплётов. Эту частицу пройденного картами пути отражают несколько листов чёрного литья и несколько планшеток цветных карт, пересёкшие века и явившиеся перед нами превосходно сохранившимися. Эти образцы – чаще всего отбракованные по той или иной причине листы, и единственно чтобы не потерять на стоимости бумаги, перелётчики-мастера карт вставляли эти листы в переплёты, предназначенные для обложек будущих книг. Никто не мог знать, что результатов этого будет таков, и поистине пути Судьбы неисповедимы, и самое лучшее, что мы можем сделать, это верить, что происходящее с нами на самом деле лучше, чем некоторые пессимисты склонны полагать».
Можно сказать в заключении, что работа г. д’Альманя, изданная в Париже, в издательстве «Hachette et Cie», - это истинный памятник истории карт, не только документально-исторический труд, но и к тому же до некоторой степени философский. Ибо если история, собственно говоря, имела бесспорное влияние на карты, разве не влияли они в свою очередь на историю страны, на ход эпох?
HOGIER
(См. Таблицы «Живописного журнала» работы Дюшене и исследование г. Р.Мерлэна, опубликованное в «Ревю археологик» в 1859 году. Можно проконсультироваться также с небольшим произведением г. Пиншара, опубликованном в Брюселе в 1870 и озаглавленном «Исследования об игральных картах и их производстве с 1379 по конец восемнадцатого века». Там вы найдёте многочисленные интересные тексты, посвящённые изготовителям карт из Нидерландов. Мы почерпнули из двух указанных работ много сведений.)
В происхождение игральных карт всё ещё много неясного. Ранее датой их появления считался 1392 год, время безумного Шарля VI. Эта гипотеза быстро была опровергнута. Она не основывалась ни на чём, кроме одного текста, совершенно аутентичного, правда, но не обозначающего ничего кроме того, что карточная колода была специально придумана, в данном случае - для увеселения короля; он доказывает лишь то, что карты или точнее Таро уже появились во Франции к этому времени, и мы увидим далее, что эта дата может быть отодвинута на несколько лет. Затем было высказано предположение, что родина карт – Восток. Их схожесть с шахматами, где мы также видим королей и королев, при детальном рассмотрении, конечно же, весьма отличных, заставила некоторых авторов полагать что, также как и шахматам, жизнь Таро дала Индия. Но эти сходства совершенно случайны. Добавляли также, что без сомнения именно цыгане завезли карты в Европу и судили об этом по их обычаю использовать карты для предсказания счастливого будущего, но этот обычай является относи-тельно недавним и сугубо «европейским». Если индийцы обладают сегодня картами, аналогичными нашим, они используют их исключительно в тех же целях, что и цыгане; и если структура старых итальянских и испанских колод присутствует также и в их колодах, то эта структура была известна в Европе задолго до прибытия португальцев в Индию, и нет почти никаких сомнений, что именно они привезли карты на Восток. Другое мнение, которое приписывает картам арабское происхождение, большей частью основано на несколько восточном звучании слова «nuibi», которым изначально называли Таро и происхождение которого желали связать со словами иврита или арабского – «nabi, naba, nabaa» («пророк» и производные), что привносило идею пророчества, предсказания будущего. Итак, ни один текст не подтверждает, что арабы или евреи использовали карты для предсказания будущего, так что вполне возможно этот вид популярного гадания появился начиная с 16-го века. Более того, ни один арабский текст не даёт слово «naib» в качестве обозначения гадальных карт, и сами му-сульмане, кажется, долго колебались, прежде чем принять их, совершенно вопреки Корану, который запрещает азартные игры и изображения людей. Даже сегодня в мусульманских странах играют в карты очень мало и никогда с европейскими картами; персы – единственные, кто в этом смысле свободен в действиях, как и во многом другом, по закону Пророка. У китайцев есть карты; они также, может быть, стали известны и нам; но, как и в случае с порохом, из этого не следует, что мы переняли это изобретение. Все свидетельства, которые приводились в доказательство изобретения карт в последние годы 13-го столетия, после более глубокого изучения были отклонены.
Таро были, по мнению всех, кто занимался этим вопросом, предшественниками карт, ныне используемых во Франции, карт, которые не более чем упрощение, скажем так, отзвук Таро.
«Колода Таро отличается от обычных карт числом и природой элементов, из которых состоит. Помимо четырёх мастей, различаемых по знакам, как и в обычных картах, Таро предлагают пятую, совершенно отдельную часть, и именно в этом их самая существенная особенность, дистангирующая их от всех прочих колод.
Рис. 6. Валет пик. Фрагмент листа игральных карт, найденного в 1873 в Национальной библиотеке, в переплёте рукописи времён Людовика XII)
Эта пятая группа карт – это лигурийская последовательность, всего числом в двадцать две штуки; двадцать одна из них нумерована и расставлена по рангу согласно этим номерам. Меньшая из этих фигур предпочтительнее всех остальных карт числовых серий, даже королей. Здесь они получают имя «козыри» (фр. «преимущество» - «atouts» (чит. «ату»)), т.е. «предпочитаемые всем» (фр. «a tous», чит. «а ту») и имя «триумф» («козырь в игре»). Это именно те «Ату», что, собственно, передали своё имя Таро».
В колодах Таро, кроме короля, королевы и валета (слуги), встречается также всадник. Различные знаки четырех числовых серий это динарии, чаши, шпаги и палки (жезлы) (*Это оригинальные названия, которые использует автор. Далее я перевожу их так, как называю обычно масти Таро – Жезлы, Чаши, Мечи и Диски). Есть три принципиально различных вида Таро: Венецианской Таро (или Таро Ломбарди), Флорентийское Таро и, наконец, Болоньское Таро, изобретение которого приписывают герцогу Lucques, Gastruccio Castracani Fibbia, генералиссимусу Болони, посвятившему свой досуг переделке Венецианского Таро. Чтобы увековечить память об этом «улучшении», четырнадцать Реформаторов Болони позволили ему поместить на свои доспехи Королеву Жезлов, а на доспехи жены, Франчески Бентивольо, Королеву Дисков. В Болоньском Таро 62 карты, в Венецианском – 67, в Флорентийском – 97.
Рис. 7. Король Дисков – фрагмент нецветной колоды начала 16 века.
Нужно отметить, что ни один из козырей этих колод не перекликается с восточными учениями, напротив, они напоминают только о христианстве. Все колоды очевидно имеют общее происхождение. Существует серия из 50 гравюр, известных под именем Таро Мантеньи: это своего рода энциклопедия в эстампах, или скорее урок морали, который, несмотря на свою завуалированность, легко читаем. Из 50 карт Мантеньи мы находим 15 в Венецианском Таро и 20 во Флорентийском, из чего с очевидностью можно заключить, что между этими колодами есть близкое родство. Без сомнения можно возразить, что Мантеньи мог составить свой альбом, будучи вдохновлённым картами Таро; но можно считать неоспоримым факт, что если бы первые карты были современниками рисунков Мантеньи, то без колебаний их изобретение приписывали бы ему. Если мы рассмотрим более внимательно то, что неправильно назвали «Таро» Мантеньи, мы не найдём в них оригинального произведения, но лишь копию более старых рисунков, которые, воспроизводимые только миниатюристами, до изобретения техники гравюры были достаточно дорогими чтобы, как нам кажется, печататься во многих экземплярах. Первое издание альбома Мантеньи было в 1470 году; в 1485 мы видим второе издание; около 1540 мы встречаем его имитацию; наконец, в начале 17 века, в 1616 году изображения Манте-ньи, достаточно искажённые правда, продолжают служить прототипами для гравюр книги загадок, остроумных шуток, рисунки которой, впрочем, заимствованы уже у самих Таро. Мы видим, что эти альбомы были достаточно распространены. Остаётся решить, заимствовал ли Мантеньи сюжеты своих альбомов у Таро или же это Таро были копиями с подобных альбомов, но более старых, чем альбомы Мантеньи. Все последовательности событий свидетельствуют в пользу последнего предположения, поскольку почти невозможно допустить, что подобное произведение, имеющее внутреннюю логику, могло бы иметь источником микс рисунков Таро. Другой сильный аргумент исходит из наименований Таро, которые они носили в Италии до середины 15 века; их печатали под двумя именами: карты и «наибы» («naibis»), которые, кажется, означают две разные вещи; карты были простой колодой, лишенной системы Таро, «наибы» - имеющей эту систему. Под названием «наибы» нужно понимать также две вещи; текст 1329 года почти не оставляет в этом сомнений; в нём советуется ребёнку играть не в кости, но в «наибы». Как можно было бы рекомендовать игру, против которой при каждом удобном случае выступали все проповедники и грозили играющим в неё адским огнём?
Рис. 8 Оборот итальянской колоды Таро 16-го века: причудливый и витиеватый
Очевидно то, что были два вида «наибов» и Таро, те, что преследовала церковь как наиболее опасные азартные игры, и «наибы» совершенно невинные, игра для отдыха и развлечения, та, что должна была стать оригиналом, для которого Таро Мантеньи не больше, чем копия. Действительно, текст конца 14 века говорит нам о колоде, состоящей из раскрашенных изображений, с которой забавлялся в детстве герцог миланский Филипп-Мария Висконти, и описание которой согласуется с альбомом Мантеньи. Итак, мы считаем, что эти альбомы, направленные на обучение и развлечение детей, нужно рассматривать как источник происхождения карт; и более того, именно итальянцам нужно приписывать их изобретение. Что касается времени изобретения карт, итальянский летописец 15 века, который, впрочем, приписывает его арабам, фиксирует появление карт в Италии в 1379 году. Недавно найденный документ сообщает нам, что в это время карты уже использовались при дворе в Брабанте (1). Последний документ бесспорно достоверен: это фрагмент счёта брабантского сборщика, и в этих же счетах мы не видим никакого упоминания карт до 1379 года, напротив с началом этого времени о них говорят чаще всего, и кажется именно на это время мы должны указать, как на время изобретения карт. Почти немедленно колоды карт, из которых Таро были самыми сложными, модифицируются в самой Италии, затем приходят во Францию, будучи уже достаточно близкими к тем, что используются сегодня; только, тогда как в Италии и Испании сохранились старинные наименования числовых серий Таро, во Франции они были адаптированы и стали червами, бубнами, пиками и трефами; эту адаптацию уже не раз пытались объяснить, но приемлемое объяснение так и не было дано. Французские карты имеют также ту особенность, что некоторые из них повторяют французских персонажей: так, два валета Гир и Гектор есть два хорошо известных персонажа. По крайней мере, первый - точно; второй, что более сомнительно, был капитаном гвардии Людовика XI. Также часто упоминают о Давиде Карле VII и Рашель Аньес Сорель (2).
(1)Согласно Википедии, Брабант - название нескольких политических образований в Нижних странах (по территории примерно соответствующим нынешним Нидерландам, Бельгии и Люксембургу), весьма различающихся по своей территории:
-Герцогство Брабант — территория, включавшая до 1795 года примерно нынешнюю нидерландскую провинцию Северный Брабант, бельгийские провинции Антверпен, Валлонский Брабант и Фламандский Брабант, а также Брюссельский столичный округ.
-Брабант (бельгийский) — провинция в Бельгии, которая 1 января 1995 года была разделена на провинции Валлонский Брабант и Фламандский Брабант.
-Северный Брабант — провинция в Нидерландах. (
(2)Гир – Ля Гир, Этьенн де Виньолль (Etienne de Vignolles), спутник Жанны д’Арк. Рашель Аньес Сорель – фаворитка Карла VII