Утренняя звезда

Белая гораЭто земля всего, что ещё не случилось, историй о будущем. Она маяк на наших путях, и мы однажды найдём к ней дорогу. Будет ли это к лучшему или худшему — зависит только от нас.

Дерево путей
Дерево путей

В Бездне нет дорог. Она похожа на сыр, изъеденный дырами, но это ещё не дороги.
В ней слишком много земель, чтобы их число поддавалось счёту. Слишком много людей, потерявшихся по пути к цели.
В Бездне я вечный проводник, поисковая машина, я лечу над великой степью, и брюхо моего олисцира задевает соцветия душистых трав. Ветер в его крылах — я слышу эту песнь. Ветер всегда был моим другом. Он обещал мне однажды, что когда я умру, он соберёт память обо мне и развеет на путях навигаторов; ветер знает, как ходить ими и как возвращаться. Он бы многому мог научить нас, если бы мы хотели учиться.
Мой разум — всего лишь компас, так мне говорили. Я буду служить тем, кто возьмёт меня в плен. Но я парус, я луч, я ракета, нет тюрьмы, что удержит меня, нет цепей и решёток, в каждой преграде есть щель, что к свободе меня приведёт.
Я навигатор, я слышу гул вероятностей и шёпот Бездны путей. И я всегда выбираю дорогу.

Ветвь Адаптаций

Ветвь четырёх пятых

Ветвь Кубика

Ветвь равновесия

Ветвь квантовой магии

Ветвь иного будущего

…Отца Ёзы звали Эфом, он был из техногениев — инженером, и просто бредил Туннелем. Говорил, что запустить поезда всё ещё можно в любой момент, что «начинка» даже нижних станций не пострадала при Испытании-2. Туннель не мёртв, он лишь заснул до поры до времени, и когда всё станет лучше, когда мир вернётся в нормальное состояние, люди поднимут опущенные сорок шесть лет назад стальные перегородки и разбудят старый путь.
Однажды Ёза видел вагончики, раньше сновавшие по Туннелю: такой подарок ему сделал отец. Привёл шестилетнего мальчишку тайными коридорами на старый склад, отпер дверь — обычным ключом, никаких УцелТехов. Солнечные лучи проходили через маленькие окна ангара и ложились полосами на растрескавшийся бетонный пол, на потускневшие металлические бока вагонов, порванную обшивку внутри, отражались от осколков стёкол.
— Сейчас Туннель закрыт и опасен, — сказал отец. — Но настанет день, поезда снова повезут людей вверх и вниз, и ты сможешь прокатиться в таком вагончике.
Он обещал привести сюда сына ещё раз, но спустя два с половиной месяца Эфа не стало.
Много позже Ёза хотел найти вагончики; пути к складу он, конечно, не помнил, а поиски по архивам и запросы в финансовый отдел Технокрепости ничего не дали: то ли кто-то распорядился спрятать поезда на всякий случай, то ли, напротив, не были они никому нужны, и все упоминания о них затерялись…

…Уже опуская взгляд, краем глаза он уловил какое-то движение слева, метрах в пяти от купола. Повернулся: конечно, ничего там не было, но… вот снова мелькнуло что-то, но теперь впереди. Приборы экзо ничего не фиксировали, и Костя напряг зрение, всматриваясь в скольжение теней по льду. Что-то там двигалось, всё же, что-то ещё. Он сделал шаг, ещё один, а потом увидел: женская фигура замерла далеко впереди. Без скафандра, в лёгком тёмном платье, с распущенными волосами, повисшими безжизненно в разряженной атмосфере.
Невозможно.
Он пошёл вперёд: фигура приближалась. Он уже видел, что это молодая девушка и что в ней есть нечто знакомое, очень знакомое, он только не может пока вспомнить, откуда. Она подняла руку, приложила палец к губам, а потом выбросила ладонь вверх, указывая на что-то в небе. Он поднял голову: всё те же изменчивые пятна и полосы, ничего нового. А потом случилась с ним странная вещь: показалось вдруг на мгновение, что небо наливается синевой, что солнце становится ближе и ярче и что в его лучах блестит что-то, скользящее в вышине. Нечто знакомых очертаний, быстрое и опасное. Костя не успел сообразить, что же это такое, а тело уже среагировало — кровь застучала в ушах, сердце ускорило ритм, а следом отозвался и экзо, посылая сигнал тревоги на базу.
Дрон скользнул вниз, наверное, выпуская заряд, и часть купола сгустилась, потемнела, защищая свою целостность. Потом машина рухнула, кроша и подтапливая ледяную корку.
И всё стало как раньше — чёрное небо с зависшим посредине огромным газовым шаром, едва заметное солнце; Костя глянул вперед: девушки, конечно же, там не было…