Старый сумрак

Лунная башняЭто земля воспоминаний, что живут между тьмой и светом, в сумрачной зоне старых сказок и архетипов. Здесь магия по-прежнему жива, и как и раньше она — наше воображение.

Дерево сновидений
Дерево сновидений

В Бездне нет грёз. И я покидаю Бездну.
Я стою на берегу свирепого северного моря, я падаю с тёмной скалы, я слушаю, как прибой лижет застывшую лаву, я иду всеми дорогами и во всех направлениях, и нигде, нигде я не могу найти дома. Но я помню его.
Его воздух — все истории, что были и будут рассказаны; его обитатели видят сны наяву с той поры, как весь остальной мир родился из одной искры; от него начинаются все пути и к нему они должны вести.
Вокруг меня сумрачный лес, и зелёные холмы, и подземных ходы под холмами. И дорога, что тролли сложили из кусков скал, и лунная равнина, где снег не тает в июле, и фьорды, полные криков чаек и солёной воды. И влажные леса, и духи животных, крадущиеся в тенях, и легенды о сотворении мира из первой крови. И утки, ныряющие на дно морское, и крапивник, ставший царём птиц, и конец октября, открывающий сезон охоты.
Я обитатель Преддверья, земли полузабытых вещей, возвращающихся к нам во снах. И я снова грежу о доме.

Ветвь Адаптаций

Ветвь четырёх пятых

Ветвь Кубика

Ветвь старого сумрака

…Зоя оказалась не такой, как думалось Нелли. Кондиционер пашет на износ, за стёклами плавится июль, а от ведьмы исходит прохлада. Лицо спокойное, макияжа нет, ногти стрижены коротко, никаких украшений. Всех странностей — тату-спираль на левой руке.
Зоя выслушала её: вся жизнь, мол, наперекосяк, будто где-то свернула не туда. Ведьма прикрыла глаза, а потом вспыхнула спираль — оказалась не татуировкой вовсе.
— Есть место… — тихо сказала Зоя. — Доберёшься — исправишь всё…

«Мой» выход из Аида до сих пор открыт в районе канала Грибоедова, во дворах — напротив здания Ассигнационного банка, прямо там, где раньше была ксерокопирочная. Студенты бегали туда так часто, что их бесшабашные эманации прожгли и асфальт, и Мембрану, расчистив дорогу и мне.
Я дожидалась своего шанса с тех пор, как муж перестал возвращаться. Раньше, проведя наверху очередную человеческую жизнь, он спускался знакомой дорогой во тьму, и мы какое-то время бродили рука об руку по Елисейским полям. Потом мужа снова призывали наверх, я ждала его возвращения… Елисейские поля, призыв, возвращение, Елисейские поля.
Однажды цикл прервался. Поначалу я думала, что в этот раз муж родился тем ещё долгожителем, но потом заметила: не возвращается не только он, но и многие другие. Постепенно Аид опустел, человеческие души больше не спускались в него, и там остались только те, кому новая жизнь не светила. То есть такие же, как я.
Все они бродили в пустоте и тишине, не зная, что же теперь делать. А я решила поддержать семейную традицию: если муж не может спуститься за мной, так я поднимусь к нему и в этот раз дойду до конца, до самого верха. И стала искать выход.
Но, оказалось, Мембрана за последние века так уплотнилась, что все прорехи в ней давно заросли, и мне оставалось уповать лишь на счастливый случай…

Ветвь воображения