Разум. Невиртуальность. §2. Часть 2

До фотографии людям хватало знаков и истории.

Средневековое мышление было на удивление «виртуальным». В отличие от современного коллективного сознания, в значительной степени опирающегося на доказательную научную базу (но вовсе не избавившегося, конечно, от суеверий, искажений и религиозных догматов), средневековое коллективное сознание пребывало в совершенно воображаемом мире. В этом мире на самом деле существовали необыкновенные чудеса, святые и ангелы ходили по земле, иконы и статуи мироточили, на далёких берегах жили удивительные звери и люди странного вида и обычаев. Средневековый европейский житель не просто верил в это, он знал, что это так. Эта воображаемая, виртуальная реальность с успехом поддерживалась тысячу лет с помощью всё тех же триггеров: передаваемых из уст в уста историй, визуальных символов и знаков, соборов и витражей, иллюстраций и даже колод Таро. Обойдя собор — даже не заходя в него, человек того времени мог считать дюжину знаковых образов, воскрешающих в его памяти десятки историй.

Несмотря на то, что изобретение книгопечатания положило конец виртуальной культуре Средневековья, а пришедшая ей на замену новая культура поспешила оболгать и унизить свою предшественницу, мы не утратили этой способности: цепляясь за символические триггеры, вспоминать странные вещи. Мы не осознаём последние так чётко, как это умели делать люди той культуры, но мы вполне способны пережить этот опыт эмоционально, не формулируя историю или мораль. Как я писала раньше, в нашем распоряжении находятся все предыдущие инструменты, которым пользовались наши предки, дело лишь за тем, чтобы грамотно их использовать. Не существует ни методичек, ни учебников, но в этом деле до определённого предела достаточно внимательного и аккуратного слушанья самого себя, упражнений и экспериментов.

 

Способность людей создавать и поддерживать виртуальную реальность позволяет работать таким вещам, которые вроде бы работать и не должны, существовать тому, чего на самом деле нет. Причём поддерживать их существование не какой-то краткий мир, а целые тысячелетия.

Яркий пример тому — общественные институты, в частности, государство. Это вещь, суть которой мы все понимаем так или иначе, существование которой мы все так или иначе поддерживаем, но про которую никто не знает точно, ни что это, ни как оно возникло. Государство описывают и как механизм, и как организм, и как правовой институт, но единственное, что про него можно сказать наверняка, так это то, что государство — это система, которая, как и любая другая, больше простой суммы её элементов. Теории возникновения государства можно примерно разделить на естественные и насильственные; в первой группе, будет всё от божественной природы государства до общественного договора и проявления сложного социального инстинкта, перешедшего на новый уровень. Во второй будут все теории, где одна группа людей — небольшая, навязывает другой группе людей — намного большей, какие-то правила силовыми методами. Как и во всяких случаях, когда мы рассматриваем и описываем сложную систему, правильны будет все теории, даже параноидально-шизофренические. Все они будут описывать какую-то грань явления, но не всё явление целиком.

Ещё одной гранью, например, является то, что концепция государства — это мемокомплекс, разделяемый подавляющим большинством людей на Земле, за исключением примитивных племён, избегших влияния цивилизации. У них уже есть система власти, но нет государства. Мы все заражаемся этим мемокомплексом в глубоком детстве и продолжаем верить в него и воспроизводить его на протяжении жизни. И таким образом, как и огромное количество других вещей, государство существует лишь постольку, поскольку люди находят необходимым верить в его существование. Безусловно, здесь играет свою роль и инерция мышления многих и многих людей, принявших решение, что не задумываясь жить проще; но если по какой-то причине в один момент люди усомнятся в мемокомплексе государства, перестанут в него верить, то созданная нами виртуальная реальность, в которой государство существует, рухнет. А с ней исчезнет и само государство. В определённом смысле этот момент уже недалёк, поскольку национальное государство как общественный институт в том виде, в котором он организован сейчас, устарело. Где-то, когда-то в недалёком будущем начнёт набирать силу иной комплекс мемов, который вытеснит из нашей реальности текущий комплекс, называемый нами «(национальное) государство», и мы сменим одну виртуальную реальность на другую.

Если рассматривать более простые варианты, то можно взять автобусную остановку: она существует потому, что люди поддерживают и разделяют знание о том, что в этом месте автобус должен остановиться. В поддержании этого элемента виртуальной реальности им помогает материальный носитель — как минимум, знак остановки. Но если в какой-то момент этот знак исчезнет, например, будет снесён ветром, автобус всё равно будет там останавливаться, поскольку и водитель, и пассажиры знают, что остановка существует. Она существует, не потому, что есть знак, а знак есть, потому что она существует, иными словами, остановка виртуальна, её существование поддерживается знающими о ней людьми.

Вещи, существование которых либо не подтверждено экспериментально, либо высмеивается, потому что кто-то когда сказал, что так нужно делать, тоже существуют виртуально — за счёт взаимодействия с информационным полем, где сталкиваются и проникают друг в друга проявления сознаний людей.

Патрик Дан сказал, что магия — это воображение. Это лучшее определение магии из мне известных, поскольку показывает и то, что она всё же существует, и то, за счёт чего именно она существует. «Магия» работает там, где работает сознание человека, вступая во взаимодействие с сознаниями других людей. Она не заменяет материальных предметов, она создаёт виртуальную реальность во всех описанных выше смыслах. Именно по этой причине магия работает с образами и намерениями, с психологией и проявлениями воли — если не брать ту часть магической работы, которая связана с объективно существующими вещами, например, траволечением.

Не имеют значения конкретные образы и инструменты, работает всё, что помогает концентрировать намерение, взаимодействовать с информацией и изменять её. Существуют инструменты достаточно универсальные, работающие для большинства людей, поскольку содержат то, что вступает во взаимодействие с общими архетипами; один из таких инструментов, например, Таро.

«В этом своём качестве карты Таро схожи с образами других видов искусств: живописи, скульптуры, соборных витражей, облекавших идеи в человеческую форму. Однако их мир находился вверху, в то время как мир Таро — внизу. Козырные карты изображали отношение сил, способностей и добродетелей к человеку; с другой стороны, соборы олицетворяли отношения человека к божественному. Но оба образа воздействуют на мышление и умственную деятельность, являясь по сути своей мнемоническими. Они включают широкий комплекс идей, которые, случись им оказаться записанными, заняли бы тома. Они могли быть «прочитаны» как грамотными, так и неграмотными людьми, поскольку предназначались для тех и других».

Курт Зелигман «Зеркало Магии»

Но также могут работать любые вещи, вызывающие специфическую индивидуальную реакцию. Всё, что позволяет человеку активизировать свою способность к созданию виртуальной реальности, всё, что позволяет концентрироваться на ней, поддерживать и менять её, всё будет в определённом смысле «магическим инструментом» — инструментом воображения.

Знак автобусной остановки — волшебный инструмент, он заставляет автобус остановиться и открыть двери.

Магическая работа, виртуальность, информационное (мемо-)поле — до определённого момента это синонимы, с различными коннотациями и используемые в различном контексте. Есть ещё один термин этого рода — мысленный эксперимент.

«Мысленный эксперимент в физике, философии и некоторых других областях знания — вид познавательной деятельности, в которой ключевая для той или иной научной теории ситуация разыгрывается не в реальном эксперименте, а в воображении. Мысленный эксперимент в физике зачастую напоминает доказательство теоремы методом от противного в математике, когда некоторое положение физической модели или схемы сначала отвергается, а затем путём преобразования модели мы приходим к противоречию с тем или иным принципом, который считается безусловно истинным. Например, с принципом отсутствия достаточного основания в ситуации зеркальной или какой-либо иной геометрической симметрии, принципом галилеевской инвариантности, принципом невозможности вечного двигателя, принципом причинности и т. д.

Термин «мысленный эксперимент» (нем. Gedankenexperiment) ввёл немецкий учёный Эрнст Мах.»

Википедия

Мысленным экспериментом, например, является ставший притчей во языцех эксперимент Шредингёра, демонстрирующий принцип суперпозиции (т.е. «смешение» двух взаимоисключающих состояний до момента наблюдения, устраняющего неопределённость). Мысленный эксперимент — это моделирование того, что «случилось бы, если бы…», создание виртуальной реальности в самом что ни на есть классическом смысле. Той самой, которая не существует в нашем «реальном мире», но вполне могла бы существовать при исполнении каких-то условий. В этом смысле любая история, как бы она не была выражена — музыкально, словесно, с помощью изобразительных средств, пластического искусства, актёрского мастерства, инсталляции или как-то иначе, является мысленным экспериментом. Моделированием того, что случилось бы при исполнении начальных условий истории, её завязки. Точнее того, что могло бы случиться с точки зрения (со)автора(ов), поскольку принцип неопределённости предполагает, что из одной и той же начальной точки линия событий может пойти различными путями. Однако, тем и хороши авторские истории — в них принцип неопределённости ограничивается личностью (со)автора(ов) и его(их) волей.

Мысленный эксперимент — это основной принцип игры, где все мы принимаем начальные условия и выбранную роль и моделируем реальность, исходя из этого. Удивительным при этом кажется то, насколько созданная нам социальная реальность схожа с мысленным экспериментом: мы точно так же можем принимать в ней выданные нам (социальные) роли и исходим из обстоятельств, которые другие задают нам извне. При некой степени допущения и толики воображения мы могли назвать социальную реальность — вторую природу, нашим общим мысленным экспериментом, где основной для моделирования, условиями «если бы» являются некие правила игры — правила поведения, которые мы сами же и выдумали за долгие, очень долгие века групповой динамики.

Собственно, эти правила работают, а реальность существует, — и здесь я в которой раз повторюсь — потому что мы разделяем их. Но это верно не только для огромных человеческих групп. Малая группа точно также создаёт и разделяет на какое-то время некую реальность, смоделированную с определённой целью. Чаще всего эта цель не осознана и проста — совместная работа, совместное обучение, переживание духовного / магического опыта, совместное выживание / проживание, некие коллективные действия вообще. Но в последние десятилетия, когда различные телесные и духовные практики получили распространение в западной культуре, малые группы намеренно собираются с целью проживания заранее известного и конкретного опыта.

Если вы читаете этот текст, крайне велик шанс, что вы как минимум бывали на подобных занятиях. Тогда вы не понаслышке знакомы с этим ощущением: появление общего информационного поля малой группы, силовых линий, рождающихся во взаимодействии людей друг с другом, с окружающим пространством и собственным подсознанием. Это поле появляется не сразу, но чем более настроены друг на друга люди, чем более они опытны в такой групповой работе, чем более стремятся к этому и т.д. — тем быстрее оно возникает и тем лучше проходит взаимодействие внутри этого поля. В самых лучших вариантах, оно остаётся и работает даже после того, как группа расходится, и продолжает влиять на участников ещё какое-то время.

Представьте теперь, что общее поле не исчезает вообще. Любой участник может в любой момент времени вернуться в него, взаимодействовать с ним, менять его и даже общаться в нём с другими участниками (или их «мемослепками»). Это и будет невиртуальностью.

Даже если мы не можем добиться такого феномена сегодня, поскольку наши разумы ещё не достигли нужной степени развития, мы можем усилить поле групповой динамики и улучшить взаимодействие внутри него, нащупывая некие общие мемы, общие образы, универсальные для всех (не для большинства, а на самом деле для всех), выстраивая связи через самые глубинные точки. Внешние проявления этих связей будут индивидуальны, но проходить они будут через общий для всех образ, находящийся очень глубоко и очень давно.
 

 

 

раньше | к оглавлению | дальше