Разум. Невиртуальность. §1. Часть 3

Новая история ещё не случилась окончательно, но она уже началась; мы не можем отследить диалектический скачок, мы не можем сказать, что у него есть начало, или высшая точка, или спад; но есть признаки, сообщающие наблюдателю, что изменения происходят активно и прямо сейчас.

«Позже тот факт, что каждое поколение буквально балансировало на грани масштабных перемен, забывался или не принимался во внимание, а неизбежно надвигающиеся события начинали казаться вполне естественными. Необходимо осознать силу и напор технологий, позволившие им обособить чувства и, таким образом, погрузить общество в состояние гипноза. Формулу гипноза можно выразить фразой: «одно чувство за раз» (т. е. «в каждый конкретный, отдельно взятый момент времени работает только одно чувство»). И новая технология наделена силой гипноза именно потому, что способна обособлять или изолировать чувства. А затем, как указывает формула Блейка: «они становятся тем, что созерцают». Таким образом, любая новая технология сводит к минимуму взаимодействие чувств и сознания именно в той области нового, где происходит своего рода отождествление наблюдателя и объекта. Сомнамбулическое приспособление зрителя-очевидца к новой форме или структуре приводит к тому, что индивиды, погруженные в пучину революции наиболее глубоко, практически лишаются способности осознавать ее динамику (выделено мною — О.Т.). Наблюдения Поланьи, касающиеся бесчувственности людей, вовлеченных в процесс ускорения развития нового машинного производства, распространяются на все частные современные установки в отношении революций. В такие времена кажется, что будущее станет расширенной или значительно улучшенной версией ближайшего прошлого. Непосредственно накануне революции образ ближайшего прошлого выглядит застывшим и прочным в своей устойчивости, возможно потому, что речь идет о единственной области взаимодействия чувств, свободной от навязчивой идентификации с новой технологической формой».

Маршалл Маклюэн «Галактика Гутенберга»

Я не знаю, овладевало ли вами чувство, заполняло ли ваше сознание мысль, что ничего нельзя изменить, что прошлое, застывшее, безжизненное — как стена, ставшая на «нашем» пути? Иногда мне такое мерещится. В такое мгновение я всегда знаю, что где-то вне моего поля зрения «в этом мире что-то наконец изменилось».

Новая история длится вечно, на самом деле. Может, нам стоит перестать давать имена историческим периодам, и тогда мы уже никогда не будет спотыкаться о разлагающиеся трупы отживших концепций.

Нет, будем конечно, мы же всегда это делали. И каждый раз, пробравшись с таким трудом через руины, мы отмечали тогда — и только тогда, что мир поменялся, и придумывали новое название для ещё одного ушедшего исторического периода.

Наблюдай мы внимательнее за настоящим, а не прошлым или будущим, легче бы проходили эти руины, а не совершали бы каждый раз переход через льды Хелькараксэ. Но так уж сложилось, что последние многие-многие века нашими умами поочерёдно правили две тенденции — преклонение перед прошлым и преклонение перед будущим. Сейчас мы снова стали замечать настоящее, и это будет ещё одной переменой в Новой истории — последнем историческом периоде разделённого человечества. Поздневековье пройдёт, и мы начнём новый отсчёт.

 

Невиртуальность не означает начала новой эпохи и не является этой новой эпохой, она всего лишь один из симптомов. И так уж сложилось, что мне интересно изучать именно этот симптом.

Кстати, так сложилось не случайно, и гностики, о которых я уже писала, сыграли в этом свою роль. Чужая система — пример гностической концепции, которая рассматривает мир как иллюзию, наведённую разумом на самого себя. Истинная суть вещей скрыта от того, кто пребывает в Игре, и лишь находя какие-то намёки и обрывочные сведения, он может пытаться понять, как устроен мир на самом деле. Мир, в котором есть лишь единая воля истинного творца, спустившегося в этот мир и потерявшегося в нём, распавшегося на миллиарды отражений. И вернуться к себе он может, только узнав, кто он, но по правилам Игры это как раз невозможно.

Эта классическая гностическая схема искажённого мира, в котором в спящем состоянии пребывает его собственный творец, захватила меня довольно давно. Я не разделяю эту концепцию, я смотрю на мир иначе, но я восхищаюсь её особой красотой, я верю в неё как в эмоциональный и логический конструкт и признаю за ней право быть основой мировоззрения тех, кому она по душе.

Для меня в этой концепции наиболее ценна мысль о том, что постичь истинную суть мира можно, лишь объединившись с теми, кто также ищет истину. Создав композит — своего рода коллективное сознание, превосходящее Игру, выходящее за её пределы, Звери освобождаются от иллюзий.

Речь об общем ментальном поле, продуцирующем отдельную реальность, которую я называю невиртуальностью. Разница в том, что для гностика эта реальность и является истинной, для меня же истинно всё, что существует, чьей бы волей оно не создавалось и насколько материальным или нематериальным не было бы. Мир абсолютно истинен во всех своих проявлениях, и всё, что изменяет его, так же истинно.

Теоретически невиртуальность не исчезает после того, как группа прекращает непосредственное взаимодействие, а продолжает влиять на участников и после, меняя в большей или меньшей степени их восприятие реальности и самих себя. Если фантазировать о будущем, то невиртуальность, однажды созданная, должна оставаться существующей, пока хоть чьё-то сознание поддерживает её, а значит, в неё в любой момент можно «вернуться», если однажды ты там уже был. Это околонаучная фантастика, и я знаю это, но когда я думаю о ней, в моей голове раскручиваются сюжеты; значит, эта идея влияет на меня, а через меня — на мир. Значит — она существует и истинна.

Итак, под невиртуальностью я буду понимать создаваемую и поддерживаемую групповой динамикой управляемую виртуальную реальность, имеющую долговременное влияние на сознание и подсознание членов группы.

 

 

 

раньше | к оглавлению | дальше