Младшие Арканы. Восьмёрки

Формула:

8 Жезлов — 0 огня, перекрёсток (движение к огню) / +0 действий/решений / побеждающий огонь.
8 Чаш — равновесный ноль / равновесный 0 чувств/отношений / борьба воды и огня — горячий источник.
8 Мечей — 0 воздуха, перекрёсток (движение к воздуху) / +0 разума/творчества / просыпающийся воздух.
8 Дисков — равновесный ноль / равновесный 0 ресурсов/транзакций / борьба земли и воздуха — хаотично засеиваемая земля.

 

Все Восьмёрки имеют оттенок освобождения от ограничений, очевидных или неочевидных ранее. Это тема возрождения, открытия, разрушения скованности, начала нового, причём зачастую чуть ли не с пустыми руками.
Восьмёрки — предпоследняя точка первого витка спирали, и предчувствие скорых перемен, возврата к себе и в себя пронизывает эти карты. Это чувство заставляет преодолевать страх, искать путь, следовать мечте и смотреть опасности в лицо.

Восьмёрка Жезлов. Огненная вспышка (обратная тяга)

В какой-то момент огонь находит совершенное равновесие и горит ровно; постепенно земля остаётся позади, движение устремляется к началу координат в направлении огня. Здесь равновесие столь прекрасно, что и составляет ноль, всеобщее равенство, все силы сходятся друг с другом. И здесь кроется неожиданная ловушка: чтобы вернуться в себя, огню требуется преодолеть совершенное равновесие. И это кажется невозможным; путь для огня как будто закрыт.

Но весь пережитый опыт, результат многих изменений, познания своей силы, говорит огню, что нет уже ничего невозможного, если и было когда-то, то теперь — нет. И это — последнее испытание, чтобы узнать самого себя. Чтобы узнать свой предел, узнать, что он в принципе есть, этот предел. И тем сложнее преодолеть это препятствие, чем неожиданнее оно. Это буквально — взрыв, удар с небес.

Восьмёрка Жезлов — карта вспыхивающего огня, карта ответа на вызов. Все силы огня отражаются в этой вспышке, сжигающей, испепеляющей препятствие. Это волшебная карта, дающая понять, кто ты есть, а ещё то, что тебе уже не надо внешнего воздействия, что ты не зависишь от ресурсов, что внутри тебя заключён огонь, которым ты можешь легко управлять. Пусть это лишь первая попытка, обессиливающая человека, но она уже даёт представление о том, какова сила огня и как ею можно управлять. И собственная ярость, сила удивляет человека не меньше, чем препятствие, на которое они были ответом.

В п.п. карта не так уж сильна. Человек делает шаг назад. Неверие в свои силы подводит его, удар сбивает с ног, и он отступает с пути.

Восьмёрка Чаш. Горячий источник

Путь в тумане всё же приводит воду к какому-то выходу. Но что это за дорога, куда ведёт, где кончается — понять невозможно. Узкая расщелина, единственно возможный путь из царства огня. Извилистым путём река, потерявшая бо́льшую часть себя, поднимается из пара на поверхность. Из-за потери части воды концентрация веществ, собранных во время подземного путешествия, — солей, минералов, многократно возрастает. Огонь толкает поток наверх. И где-то на горном склоне рождает горячий минеральный источник. Новый путь, новое качество, новая сила воды. Однако сейчас — момент пути меж горных пород, по пути неизбежному, но пугающему. И свобода пока впереди.

Восьмёрка Чаш — карта отправления в путь, перехода некоего рубежа, реки, в которую дважды не войти. Карта неизбежности перемен, к которым человек приходит «обмелевшим» — с пустыми руками, но светом и тайной силой в сердце. Путь, на котором человек всегда будет одинок, но где станет самим собой, путь освобождения от лишнего, пусть оно и казалось тем, от чего невозможно отказаться. Путь осознания внутренней свободы, начало возвращения к тому, чтобы быть среди людей и ничего не бояться. Здесь, на этой карте, человек не может думать ещё о новом — новых отношениях, хотя старые печали сгладились, забылись и похоронены почти буквально; но здесь он уже думает о возможности будущего, до которого стоит дойти.

П.п. говорит о страхе: темноты, узкого пути, окончания одиночества. Река не будет пройдена, возвращения не случится, огонь навсегда испарит воду.

Восьмёрка Мечей. Просыпающийся воздух

Путь над морем к светящемуся во мгле острову продолжается. Водяной взвесью скорость ветра уменьшена, но всё же не до нуля. Хотя усталость берёт своё, и всё тяжелее видеть далеко, и всё более смутно будущее — ночь всё же подходит к концу. Над морем встаёт солнце, его лучи освещают пустынный берег островка и скалы, что выросли здесь столетия назад, чтобы хранить принесённые ветром знания. Особый мир сформирован на этом клочке суши.

Это момент, когда ветер, земля, огонь, вода находятся в равновесии, момент нуля и момент, когда до «самого себя» рукой подать. Стоит лишь преодолеть усталость, усилием воли сосредоточить взгляд на будущем, на отражении себя, той частице, что много лет назад была спрятана и потому уцелела. Испытания уже позади. Всё, что требуется, — посмотреть прямо перед собой, увидеть дорогу; открыть глаза и проснуться.

Истинное препятствие воздуха — он сам; если для Жезлов испытание исходит из внешних источников, то для Мечей источник всегда внутри. Здесь нужна смелость, чтобы смотреть на себя самого, своё отражение, быть ответственным за свои мысли, за себя.

Восьмёрка Мечей — карта болезненного осознания чего-то важного о себе самом; болезненного не в отношении того, что осознаётся, а в отношении самого поступка осознания. Для человека не является секретом то, на что ему предложено будет взглянуть; но человек знает: стоит ему признать очевидное, и после этого жизнь изменится полностью. Пока повязка не снята с глаз, можно стоять на месте из страха обрезаться об окружающие тебя мечи. Но после невозможно будет избегать дороги, которая, на самом деле, свободна. Свойства её таковы, что увидеть её — значит пойти по ней.

В общем-то, это карта понимания того, что единственным препятствием на пути к цели являешься ты сам. Косность и ограниченность, или страх, или неуверенность, или нежелание двигаться, что-то решать, думать, творить — шевелиться, или оправдательные комплексы, поиск некоего качества, что мешает достичь счастья, — всё это враньё самому себе рушится на Восьмёрке Мечей.

В п.п. пробуждение невозможно или крайне труднодостижимо. Требуется чья-то помощь, но иногда и она бессильна против ригидности и страхов.

Восьмёрка Дисков. Земля под чужой волей (хаотично засеиваемая земля)

Воздух не только подсушивает почву, он приносит новые семена. Это чужая воля, меняющая землю. Но не так, как иссушала, гнула когда-то под себя воля огня. Ветер гибче, он засевает землю тем, что считает нужным, но земля вольна решать, взращивать ли эти семена. Это борьба учителя с учеником. Учитель даёт все знания, какие у него есть, но посеянное знание меняется, проходя через разум ученика. Оно не является догмой, лишь источником для желания развиваться, искать себя; лишь началом процесса познания, что будет продолжен и после того, как ученичество окончится.

Восьмёрка Дисков — карта завершения ученичества, выхода из-под влияния других. От самых негативных толкований: «работы на дядю», «таланта на служении», до позитивных, связанных именно с перениманием опыта. И «работа на дядю» нужна для обучения, накопления первичной базы знаний и ресурсов, формирования первых «симптомов» своего стиля, понимания, куда ты хочешь идти. Про ученичество и говорить нечего: оно необходимо для дальнейшего самостоятельного существования.

Так что в любом случае это карта накопления опыта, которое уже закончилось. В этом и трудность карты: в инерции. Если на Семёрке человек отправляется в путь в выбранном направлении, то на Восьмёрке он уже давным-давно работает в этом направлении. Так «давным-давно», что это уже утратило смысл. И вот оно, препятствие: чтобы обрести, наконец, социальную свободу, надо позволить себе быть свободным. Знать, кто ты, мало, нужно ещё и быть собой. Часто это так сложно именно в силу инерции: выходя из дома, человек попадает в привычный круг — машинально, автоматически, даже если решил именно сегодня начать новую жизнь. И тогда он думает, что сегодня, ладно уж, пока всё по-старому, а с завтрашнего дня — по-другому. Преодоление инерции — вот задача Восьмёрки дисков.

В п.п. накатанная колея уже имеет такие высокие склоны, что грозит не отпустить человека никогда. Порой требуется тот или то, кто/что буквально выдернет его с привычного маршрута, позволив ощутить свободу. Кто познал её, другое уже не выберет.

Таро Лабиринта и Игры

Время — века Просвещения. Зарождение и расцвет капитализма, конфессий, переосмысливающих традиционные постулаты, время науки и время, когда старое рушилось, а новое возникало со всё возрастающей скоростью. Время, когда «малые вещи убили большие».

Так как перемены в это время происходят с небывалой ранее скоростью, то и обстоятельства, представленные на картах, хоть отстоят по времени незначительно, по антуражу разнятся сильно. Именно здесь впервые чётко заметно правило — историческое время восходит от Жезлов к Дискам, т.е. в общем случае, то, что случается с Жезлами, происходит раньше, чем то, что с Дисками. При смене эпох такова последовательность: сперва поступки в новой парадигме, потом изменения в отношениях, фиксирование парадигмы в теории и, наконец, застывание её в социальной канве.

Жезлы. Открытие новой мануфактуры, где машины — примитивные станки, заменили людей. Её владелец был срочно вызван на фабрику этим утром; сейчас он застыл в изумлении и отчаянии: его бывшие работники ломают станки. Мотивы луддитов можно понять, но их действия не стали и не могли стать настоящим препятствием для неизбежных перемен, и остались лишь эпизодом в истории.

Чаши. Врач, ступает с корабля на тропический берег и оказывает в ином мире. Назад у него пути нет, его новая жизнь, семья, круг общения — всё теперь будет здесь.

Мечи. Женщина стоит перед лабораторным столом — реторты, пробирки, цветные жидкости, журнал; судя по оборудованию и одежде студентки, время — последняя четверть 19-го века. Для женщины будет стоить большого труда добиться места за этим столом, но и здесь неизбежные перемены не оставят миру выбора иного, как принять её, — если ей хватит решимости.

Диски. Художественная студия: несколько учеников пишут натюрморт. Мы можем видеть полностью или частично работы трёх или четырёх из них. Остальные эскизы вполне классические, но на том, что прямо перед нами, — буйство красок, странно уравновешенные формы, искажённая перспектива. Искусство окончательно вырывается из-под давления традиций.

 

 

раньше | к оглавлению | дальше