Алхимическое Таро. 1. Размышления об истории карточной колоды

03 cartier_marseille
Конверт для карт Goury-Fuzelier, Марсель, 18 век

Во все времена карты занимали своё место в жизни множества людей. Я не имею в виду здесь жуликов, мастеров баккары и покера, для которых карты были важнейшим инструментом, нет, мои слова относятся ко всем игрокам в целом, начиная с заядлых игроков и заканчивая мирными, которые ждут с нетерпением минуты, чтобы сыграть партию в пике или китайский безик (http://ru.wikipedia.org/wiki/Безик_(карточная_игра)), или хотя бы в «жёлтого карлика» ( «nain jaune», старинная карточная игра, популярная в 18 веке, например — http://pochemuha.ru/starinnaya-kartochnaya-igra-zheltyj-karlik)! И карты — это увлекательная игра. В наше время во время бриджа вы спровоцируете приступ гнева, попытавшись обменяться несколькими словами с одним из ваших друзей, погружённым в волнующую партию (все партии бриджа волнующие). Вы не получите в ответ ничего кроме невежливого ворчания, в лучшем случае: «Оставь меня в покое, пожалуйста», — сказанное очень сухо; вас не призовут к молчанию слишком грубо, однако, и тот господин, который записывает очки и ведёт счёт игры (почти всегда достаточно сложный), и другой, который держит банк, взглянут на вас достаточно недружелюбно: вы осмелились помещать игроку. Поэтому говорить о картах можно всегда; эта тема всегда актуальна. Их история от 16 до 20 веков была недавно опубликована в замечательной работе господина Анри Рене д’Альманя (Henry René d’Allemagne), палеографа, выдающегося работника библиотеки Арсенала. Работа господина д’Альманя, безусловно, одна из самых полных и серьёзных. Этот вывод можно сделать уже по следующему факту: библиография содержит государственные акты Парламента, сборники грамот, налоговые списки и т.д. А также, для большей уверенности: автор смог составить список из 3 200 мастеров карт, работающих во Франции с 15 по 19 века. Труд насчитывает не менее 3 200 репродукций игорных карт из всех эпох. Также следует принять во внимание ту исследовательскую работу, что привела к такому результату. Можно сказать, что все карточные колоды фигурируют в этом тексте, не считая собственно игровых эпизодов, которые дали автору случай представить нам не только неизданные ранее оригинальные документы, но и возможность полюбоваться репродукциями редких работ малоизвестных старых мастеров.

04 carte_lyon
Лионская карта 15 века

Среди колод, перечисление которых было бы слишком долгим, следует называть очень точную репродукцию (того времени, когда техника «гофраж» пришла на смену позолоте) карт, известных как «Колода Таро Карла VI», сатирических карт, изданных около 1545 года, сохранившихся в коллекции Бригдера, представляющих сцены из жизни немцев в 16 веке. В двух томах, в совокупности имеющих 1 200 страниц, читатель найдёт не только собственно историю игральных карт, но и касающиеся их законодательные акты, столь часто менявшиеся. Аура, которой были окружены владельцы игорных домов, это была аура рецепта наибольшего обогащения. Тема карточного гадания также затронута в главе, которой заинтересуются любители оккультных наук, всегда слишком торопящиеся заглянуть в будущее. Второй том более специализирован, он содержит историю рабочих объединений — и их связи с историей уличных игроков. Он дополнен очерком об истории карт в Бельгии и об истории искусства гравировки и гравюр, который подошёл бы и для исторического или научного издания. Мы приведём в качестве предисловия следующие строки:
«Игральные карты интересны не только как таковые, но также достойны внимания и с точки зрения исторической науки. Есть ли что-либо более прекрасное и величественное, чем фигура Императора в итальянской колоде, известной под именем Таро Карла VI? В жёстокой иерархии персонажей есть ли что-то более грандиозное, чем тот образ, которого в наших современных колодах мы уже не достигаем, несмотря на те возможности создания иллюстраций, что есть сегодня, — а может быть как раз из-за них. Рисунок тех карт пятнадцатого века почти всегда правилен и элегантен: есть в этих линиях нечто наиболее точно отражающее характер, что-то, что позволяет нам будто оживить перед глазами ту эпоху, когда карты были созданы.

05 carte_portrait_paris
Карта, выполненная в стиле Ж.Б. Папильона, изданная Митуаром, в Париже, до 1745 года

Что сказать об идее, продиктовавшей выбор персонажей козырных карт в большинстве колод? На лионских картах мы встречаем в общем случае религиозные фигуры: герцог Реймса, герцог Лаона, граф Шалона, герцог Лангра, герцог Бове и граф Нуайона. Мирские персонажи также дали свои имена картам: герцог Нормандии, герцог Гиенни, герцог Бургундии, граф Шампани, граф Фландрии и граф Тулузы. В стороне от них персонажи мифологические, такие как Парис и Елена Прекрасная, Венера, Юнона, Паллада и т.д., затем персонажи, пришедшие из романов, такие как Сивилла, Мелузина, Пантазилэ (персонаж романа «Тирант Белый» Жуанота Мартуреля), Лукреция и т.д., все они конкурируют между собой за право быть изображёнными в колодах. Не нужно забывать о фигуре героини, которая порождает столько дискуссий и сегодня: мы говорим о Жанне д’Арк, которая, начиная со второй половины пятнадцатого века, появляется в большинстве колод под именем Девы.
Колоды, изданные в Иль-де-Франс и Нормандии в начале 16-го века, несут печать высокого уважения, испытываемого ко всему, что касается королевской семьи: «В честь короля! Почтение королеве!». Разве эти девизы не свидетельствуют об уважительном чувстве, как и сюжеты, посвящённые королю Людовику XII, Отцу народа, и его жене Анне Бретонской, в честь которых они, вполне возможно, и были созданы?
В эту эпоху костюмы персонажей, представленных на игральных картах, следовали в течение некоторого времени за современными им образцам моды, и мы можем обнаружить на этих прекрасных картах 15-го и 16-го веков орнамент в виде чертополоха и богатые ткани, которые сохраняют для нас память о прошлом французского народа. В имитации немецкой колоды, посвящённой Священной Римской Империи, те же валеты иногда одеты на манер оруженосцев и пажей: в их руках помещены знаки профессий.

06 valet_pique
Пиковой валет из парижской колоды времён Революции

Начало царствования Франциска Первого — период, когда впервые в картах можно отметить те значительные различия, которые разделяют Францию на множество соответствующих зон. Даже размеры карт сами по себе отличаются, и в то время как лионские карты имеют вытянутую форму, карты Нормандии и Иль-де-Франс, напротив, приближаются по форме к квадрату.
В конце 17-го века парижские карты начинают терять свою индивидуальность: можно видеть, как они приближаются к тому типу, в который превратятся ещё до конца 18-го века, чтобы стать затем такими, какие они теперь.
Во все времена делалось много попыток освободиться от строгих ограничений и, начиная с 17-го века, шёл творческий поиск в области фэнтезийных колод, которые были совершенно очаровательны в отношении композиции и авторской изобретательности. Нужно однако отметить в этих новых колодах неприкрытую лесть, направленную на запечатление военных успехов первой части правления Людовика XIV. Во многих колодах можно узнать воспроизведение полей сражений, которое не имеет иных причин для существования, кроме напоминания о местах славы, где король взял очередную крепость противника. Воинские атрибуты, трубачи, каски, кирасы и проч. — обязательные признаки, отличающие эту группу колод. К несчастью для их изобретательных авторов публика достаточно мало интересовалась этой новинкой, а больше картами классического типа, в качестве прототипа которых может рассматриваться колода Гектора Троянского.
Революционный период сказался на картах более ощутимо, чем на остальных отраслях промышленности. Можно было ли, в самом деле, оставить на них королевские короны, которые будучи надеты всего лишь на карточных королей, всё равно напоминали о свергнутом режиме? Горячность, с которой принялись уничтожать все королевские эмблемы, прилежность, с которой тысячами создавались образцы, полностью отличающиеся от всего, что существовало до этого, демонстрирует, как отзывались перемены в государстве в душе французского народа в 1793 году.
Когда порядок был восстановлен и Наполеон Первый смог немного отдохнуть от административных дел, он думал обрести популярность, подгоняя свой образ под черты Цезаря в колоде, созданной художником Давидом и гравёром Андриё.

07 carte_loi
Карта из колоды времён Французской Революции, изданной Beza для Egalité-sur-Marne, Château-Thierry, 1970-1972

Фэнтезийные колоды, что появлялись с середины столетия, можно сказать, бесчисленны; каждая персона хоть немного известная получила свою колоду, в которой король червей был зарезервирован для изображения черт этого прототипа. Умный человек сказал: было несколько лет, когда истинная популярность для государственного человека состояла в том, чтобы увидеть свой портрет на пряниках. Нельзя всё же то же самое отнести в полной мере к игральным картам, поскольку все те, кто тяготел к такому роду действий для запечатления своего изображения в памяти потомков, потерпели в этом смысле неудачу, а колоды эти никогда не пользовались популярностью.
В колодах наиболее индивидуальной частью, созданной мастером, была эмблема, которая предназначалась для украшения листка бумаги, оборачивающего колоду. Чтобы не запутать игроков, мастера должны были, в действительности, строго следовать моделям, принятым в регионе, где они работали; единственным, в чём они могли дать свободу воображению и внести немного индивидуальности, и была коробка колоды, при изготовлении которой они проявляли большое усердие. Привычным было украшение коробки гербами города или гербами персонажей, которые производитель колоды брал в качестве отличительного знака. Однако некоторые не упустили случая привлечь внимания публики, использовав в качестве собственной эмблемы некоторые простые каламбуры.
Карты также были не только развлечением, но и в некотором роде отражением истории, народных чувств, и в этой роли они ещё более интересны, как и показывает д’Альмань в заключении. Что касается изготовления карт, оно следовало общему правилу, которому было подчинено всё мануфактурное производство. В начале, в 15-16 вв. карты рисовались с большой тщательностью, значительно отличались друг от друга и были раскрашены в яркие цвета; мало-помалу, особенно когда налоговые издержки принудили изготовителей работать с как можно меньшими расходами, начинается более массовое производство; с ростом расходов гравёр всё больше обращается к раскрашиванию по шаблону, выполненному довольно небрежно, но доставляющему радость крестьянам в окрестностях Эпиналя, проводящим свой досуг за созерцанием наивных постановок бродячих актёров.
Размеры карт также сильно менялись, следуя за эпохами и странами, но самые маленькие карты делали на юге Франции. Когда рассматриваешь произведения мастеров Нима, Монпелье, Безье и Монтобана, относящиеся к 18-му веку, находишь, как они далеки от тех великолепных итальянских Paginae lusoriae (лат. «Увеселительные листки» ), из которых в конце 15-го века состояли колоды.
Действительное значение и символизм, связанные с картами, были окончательно «освящены» той яростью, с которой в начале революционного периода народ атаковал все символы, которые, кажется, напоминали о ненавистном режиме. Сильное влияние испытала на себе та часть колод, что была реальной, ощутимой производной от идеи королевской власти; они были истреблены, изуродованы, подобно тому, как в средние века одержимые рвали предметы культа с настоящей сатанисткой яростью. В 19-м веке карты долгое время носили на рубашке знаки режима, во время которого они увидели свет. Лилии заменили императорского орла на время Реставрации, затем они сами собой уступили место буржуазным розеткам во время царствования Людовика-Филиппа. В наши дни мы не обращаем внимания на эти детали, и вот уже почти полвека, как «потрет французского народа» не претерпевал значительных изменений.
Исходя из всех сведений, что мы смогли собрать, отметим, насколько с 18 по 19 век профессия мастера карт была тягостна и неблагодарна. Есть совсем немного видов деятельности, в которых работники вынуждены работать более чем 15 часов в день. Эти несчастные должны были быть готовы к работе и зимой и летом с пяти утра и, с учётом времени, необходимого для отдыха, до 10 часов вечера. Разве не составляет это резкий контраст с тем, что результатом их труда были предметы роскоши, тогда как создатели этих безделушек, предназначенных единственно для развлечения, должны были, как проклятые, отдавать все силы и энергию для изготовления инструментов удовольствия, которые будут не более чем безделушкой в руках тех, к кому попадут.
Карты станут отражением политических событий, происходящих на момент их создания; к несчастью колоды серьёзного толка, созданные в этом ключе, мало были распространены, и большую часть времени карты представляют исторический характер либо с помощью костюма, либо соответствующей надписи. Эти персонажи включаются скорее «в нагрузку», как в колоде изданной мастером с монограммой «V.G.», датируемой концом шестнадцатого столетия. Одна из двух редких встреченных нами исторических колод, отвечающая самой концепции историчности, — это любопытная «Колода Союзников», выполненная С. Озиандером: она составляет часть замечательной коллекции г. Колтро, с которым мы любезно общались. Эти карты, к сожалению, имеют не французское происхождение, и, хотя у нас нет специальных сведений об их происхождении, можно более-менее уверенно утверждать, что они были изготовлены в Вене во времена Реставрации.
Как ни странно, карты, созданные в таком количестве в течение трёх последних веков, не оставили нам, образно говоря, никаких следов их пути, и мы бы не смогли найти примеров из эпох более ранних, если бы в нашем распоряжении не было бы тех колод, что были найдены внутри переплётов книг. Эту частицу пройденного картами пути отражают несколько листов чёрного литья и несколько планшеток цветных карт, пересёкших века и явившихся перед нами превосходно сохранившимися. Эти образцы — чаще всего отбракованные по той или иной причине листы, и единственно чтобы не потерять на стоимости бумаги, переплётчики-мастера карт вставляли эти листы в переплёты, предназначенные для обложек будущих книг. Никто не мог знать, что результат этого будет таков, и поистине пути Судьбы неисповедимы, и самое лучшее, что мы можем сделать, это верить, что происходящее с нами на самом деле лучше, чем некоторые пессимисты склонны полагать».
Можно сказать в заключении, что работа д’Альманя, изданная в Париже, в издательстве «Hachette et Cie», — это истинный памятник истории карт, не только документально-исторический труд, но и к тому же до некоторой степени философский. Ибо если история, собственно говоря, имела бесспорное влияние на карты, разве не влияли они в свою очередь на историю страны, на ход эпох?

HOGIER (Пиковый валет)

раньше | содержание | дальше