Женские архетипы

Как начать? Всегда стоит начинать с ЯЛТ, конечно.
«Я люблю тебя».

Но что стоит за этой фразой? Что это вообще значит?
Для разных архетипов эта фраза означает совсем разные вещи. И мне кажется, что именно где-то здесь, вокруг ЯЛТ и пролегают границы.

Пометка: все нижеследующие не следует рассматривать как научную, псевдонаучную, околонаучную и т.д. концепцию. Это, скорее, ХУДОЖЕСТВЕННОЕ произведение и воспринимать его лучше именно так.

«Имена богов условны…Нет, не об этом.
Когда люди перестают соответствовать замыслам Творца, он не карает их — как он может сделать это? Я имею в виду, он не занимается такими вещами. Но людям не остаётся места в будущем, ведь они не соответствуют больше идее будущего.
Что уж говорить насчёт кары про Мать? Она своих детей не тронет, да и наказания — это не её юрисдикция.
Когда люди перестают соответствовать замыслам Творца, тогда приходит Маара — Та, Кто стоит на страже идеи мира, Кто хранит установленный Творцом закон равновесия. Море, Смерть и Судьба.
И когда приходит Маара…»

Вот как начинается история любого из созданных миров. С тех самых пор, как у нашего мира стало начало, мир поделился на мужское и женское. И не знаю, как мужчины, а женщины слышат внутри себя множество голосов; и пока взращённая обществом «социальная женщина» общается с цивилизованным миром и даже поддерживает и укрепляет его, она слышит одновременно и голос Той, кто плывёт по подземной реке (за этот «термин» спасибо книги М. Этвуд «Мадам Оракул»). Этот голос не говорит, что нужно делать, не направляет и не указывает. Он существует.
Он существует в самом деле, в отличие от всего остального. У Той, кто плывёт по подземной реке, было множество имён; я дала в каждом из описываемых далее случаев ей имя, что пришлось мне по душе. И многоликая Богиня имеет разные воплощения, но каждая из нас выбирает только одно из них — то, что более по душе. Всегда один и тот же критерий.
А если использовать нынешние термины, то каждая из нас живёт со своим архетипом.
 
Закончив наброски Пантеона, я, с одной стороны — неожиданно, с другой — совершенно предсказуемо, обнаружила, что создала для себя чудесную систему упорядочения чего-то такого, то ли древнего и дикого, то ли выпестованного социальностью.

«Древний мир» существует внутри «нового цивилизованного».
Всё, что формирует психику, соединяется в человеке в цельное и единое, в коктейль из древнего и нового, перетекающих друг в друга. И каждая часть этого коктейля нам по-своему полезна.
Общественное нужно, чтобы взаимодействовать с внешним миром, а древнее — чтобы выжить в нём.
Всегда, во все времена была и будет та часть, что рождается от неразрывной связи с древним, диким миром, потому что это необходимо для выживания; это важное разделение, поддерживающее гомеостаз системы «человек».
Именно эту часть я и называю «Та, кто плывёт по подземной реке». Голос, доносящийся из глубины. Отсюда выходят не просто паттерны поведения, но высшие ценности; комплекс безусловных принципов мировосприятия и специфического понимания правильного и неправильного. Личный архетип, внутренняя суть, без гармонии с которой жизнь обращается просто в историю — а историю движут «утраты, сожаление, горе и тоска». Без согласия с Той, кто плывёт по подземной реке, не будет счастья; счастье — в гармонии.
 
И так как это моя концепция и я могу делать всё, что хочу, то архетипы я соединила с образами богинь Пантеона из «Ономы».

1. Макш

Первый архетип — первый по времени; его, видимо, также можно назвать и нулевым или базовым. Он — точка отсчёта; отсюда начинается гендерность, потому что всё женское в мире берёт начало от Матери. В каком-то смысле это основное, базовое, совершенно общее и вневременное понимание женщины; меняющиеся нравы и представления лишь вносят внешние корректировки или же просто отключают связь с архетипом, но они не в состоянии ничего сделать с ним самим. Это понимание остаётся общим для всех людей уже потому, что каждый из нас был выношен и рождён. Именно по этой причине в мире «Ономы» у Макши не было храмов, её «храмом» считалось женское тело.
Чтобы быть обладательницей потенциала первого архетипа нужно просто родиться женщиной. Однако, чтобы развить первый архетип или даже пойти дальше по дереву архетипов, женщина должна научиться понимать саму себя и быть самой собой.
В настоящее время (я, в общем-то, не могу утверждать, что это относится только к настоящему времени, что раньше было иначе или что потом будет иначе; может да, может нет), когда значительному числу людей и повзрослеть-то до конца жизни не удаётся, большинство женщин остаются с непроявленным архетипом. Всё бы ничего, но такие вещи — потерянность — всегда ведут к саморазрушению. Зачастую, даже если первый архетип сформирован, мир задавливает его, не даёт ему возможности реализовываться, как это произошло с героиней «Съедобной женщины». Но даже если всё не выглядит так странно и трагично, путь саморазрушения часто понимается как норма, а не социальная деградация.
Существование без основы-архетипа приводит к невозможности построения отношений с людьми, к деградации индивидуальности, к дисгармонии, от которой жизнь трескается, как стекло.

2. Маара

Она появилась как второе отражение, не как противоположность, а как ответ первому архетипу. Поэтому отсчёт эволюции архетипов, по большому счёту, идёт с неё, как с первого шага, с первого движения. С Макш и Маары собственно и начинается двойственность, здесь её исток. Поэтому Маара — это реализация «самого внутреннего», самой сути силы. Её глубина — это глубина моря, её сила — сила Судьбы. Море, Судьба и Смерть. Неудивительно, что первым ответом — и тогда единственным — стала ведьма, колдунья или жрица — неважно, как это называть. Женщина, выпадающая из общего социального круга и тем самым получающая возможность открыть свою силу. Маара — это первая Ведьма; в этой иерархии сотен тысяч особенных женщин она стоит наверху. Главная ведьма может быть только одна, все остальные равны между собой. Каждая занимает своё, единственно возможное место. Так строится иерархия второго архетипа; и здесь в принципе начинается женская иерархия, как отдельное явление. Для первого архетипа она «навязана извне», зависит от положения мужчины и соответствия определённым требованиям (например, хозяйственности или плодовитости). Но ведьмы определяют своё место сами.

3. Вач

«Теза» следующего витка — Вач, новое развитие Богини, более цельное, достигающее этой цельности за счёт организации силы и большего контроля. Так реку одевают в гранит: сила здесь заключена во множестве рамок, условностей, принципов, правил и требований, которым нужно соответствовать. И эти требования идут не извне, они — результат совместного творчества множества обладательниц третьего архетипа. Традиции, этикет, правила поведения, мода, в конце концов, вкус — это создаётся ими, и сами же они делают всё, чтобы точно соответствовать созданному идеалу. Более того, их влияние так важно, что большинство с неразвитым базовым архетипом усваивают эти нормы как идеал, хотя, конечно, никогда не смогут приблизиться к нему на достаточно близкое расстояние. На это способна только «безупречная от рождения» обладательница третьего архетипа.
Здесь иерархия уже вертикальна в большей степени; здесь есть расслоение на страты. Здесь положение также определяется и положением мужчины, но более всего — соответствием идеалу, чем ближе, чем совершеннее, тем выше место. Речь идёт о репутации в прямом смысле. Власть держится на соответствии.
На первый взгляд здесь мало свободы, но это не совсем так. Просто свою свободу третий архетип тратит на упорядоченность, жертвуя естественным руслом реки в пользу величественности прекрасных набережных.

4. Перу

«Антитеза»; четвёртый архетип был ответом на «хозяйку дома», женщину, «привязанную [к дому, семье, мужу и детям]» и «скованную [условностями, правилами, нормами]». Основной идеей четвёртого архетипа изначально была свобода самоопределения, вызов традициям, возвращение к сути и её актуализация. Если второй архетип, от которого происходит четвёртый, считает свою суть ценностью и инструментом, то для четвёртого во все времена она будет самоцелью и доказательством. Слишком часто для четвёртого архетипа свобода обращается в комплекс, когда используется для доказательства недоказуемого. Для четвёртого архетипа свобода — это свобода быть кем угодно, хотя очевидно, быть самим собой намного интереснее. Как бы то ни было, четвёртый архетип часто не может найти своё место (потому что ищет не там — из-за сбившегося компаса), а за свою силу держится как за последнее пристанище. Здесь возможность одиночества становится изолированностью, а то и озлобленностью. Свобода становится страхом привязанностей.
Речь об иерархии вести сложно: четвёртый архетип — одиночки; но если не между собой, то для остальных они устанавливают иерархию — восстанавливают существующую или придумывают свою. Здесь они будут общаться с «равными» — на равных, с «низшими» — покровительственно или снисходительно, а «высших» — избегать. Тех же, кто живёт иначе, кому они противопоставляют себя, тех презирают.
Примечательно, что часто четвёртый архетип презирает практически всех, потому что считает глупее себя, но одновременно пользуется заслуженным презрением даже от тех, кого уважает.

5. Дара

«Синтетический» пятый архетип являлся как бы завершением истории архетипов на определённом этапе. Подводя итог, этот архетип базовой ценностью определил свободу выбора. Здесь отказ от выбора — отказ следовать своей сути, становится самым ужасным поступком, ведущим к дисгармонии и гибели. Здесь согласие с самой собой кажется единственным способом существования. Выбирая себя, пятый архетип следует любым из уже существующих четырёх путей, но каждый раз будто не доводя его до конца, до той точки, после которой новое изменение уже невозможно. Равновесие, умеренность, гармония — это то, что становится целью и средством. Проявление себя, прежде всего, означает попытку охватить всё и лишь затем выявление приоритетов, использование компромиссов, синтеза и сочетания. Пятый архетип завершает ряд современных архетипов и даёт начало новой истории.
Что касается иерархии, то и здесь пятый архетип отмечает все существующие и следует, откровенно говоря, тому варианту, который сочтёт наиболее уместным в данный момент. Втайне же она строит для себя совершенно особую иерархию, основанную на том, насколько ей нравится та или иная женщина, и более ни на чём.

6. Лита

«Новый» архетип, время которого в нашем мире ещё не пришло. Для нас это — сказочный, придуманный нами же архетип. Мы создали его нашим желанием — желанием того, чтобы он был. С шестого архетипа начнётся новый виток; он станет базовым для следующего уровня спирали. Шестым архетипом «кишат» книги, фильмы, истории и легенды: от Фрейзи Грант до Жанны д’Арк, от Лютиэн до Лоры. Но были ли немногочисленные исторические персонажи такого рода действительно представительницами шестого архетипа или же их такими придумали, как теперь проверить? Я почти уверена в Орлеанской деве, но и только (с другой стороны, я периодически считаю, что это было воплощение небесного хранителя Франции, что к французам в трудный час спустился ангел с неба, а они его убили; и с тех пор Франция — это страна без своего ангела на небесах, и это многое объясняет; так что, на самом деле, ни в чём я не уверена насчёт Жанны). Но ни одну из шестого архетипа своими глазами я не видела; и при этом я знаю, что шестой архетип уже существует. Я также знаю, что сегодня для них ещё нет места, а потому они либо «вспыхивают и сгорают», либо задыхаются в том, что кажется им пылью, а нам — миром, и усыхают до полной безликости. А в лучшем случае они, наверное, могут мимикрировать под пятый и оставаться не слишком счастливыми, конечно, хотя и обретают спокойствие.
Спокойствие — это не то, с чем создана иметь дело шестой архетип. И всё же в каком-то смысле пятый и шестой — это две стороны одной медали, две сестры, старшая и младшая. Сейчас пятый — это настоящее, шестой — будущее. Однажды она станет настоящим.
Их так мало, что об иерархии и речи не идёт. Что до иерархии, созданной остальными архетипами, то шестой не понимает правил нашего мира вообще, но принимает их и до определённой степени соблюдает. Она принимает установленную иерархию и будет следовать ей, но сама в эту систему не войдёт.

Взаимодействия

Не вижу особого смысла описывать архетипы; толку от таких описаний, обыкновенно, с гулькин нос. Я просто записала то, что мне пришло в голову, включая совершенно беспорядочные примеры, в надежде, что основные черты архетипов всплывут сами собой.
Эти черты всегда являются проекцией образа соответствующей богини. Индивидуальные черты всё равно накладываются на общую базу, и порой эта база не просто заметна, а явно бросается в глаза. Поступки богини становятся паттернами поведения, принятые ею решения обращаются в интуитивную реакцию, сделанный выбор определяет ценности.

1. Первый

Главная черта личности богини становится главной жизненной ценностью архетипа, через призму которой видится весь мир, меркой, с которой сверяются все поступки.

Для первого архетипа («в базовом варианте») всегда основной ценностью будут живые существа — именно так, в обобщённом смысле, а выражается это достаточно разными способами. Проще всего — в любви к детям и животным, в заботе о близких людях. Но в самом суровом «прокаченном» варианте это могу быть и достаточно жестокие вещи, за которыми, тем не менее, продолжает стоять та же забота о жизни. Вещи, основанные на инстинктах, приводящих, например, к «синдрому внезапной детской смертности».

По той же причине в Пантеоне жрицам Макш, в том числе, отводится роль последних судей — тех, кому дано определять, что и кто может жить, а что и кто мешает жизни. Для такой женщины естественно было бы поддерживать эвтаназию, например, или отказаться рожать ребёнка с отклонениями. Этот «примат жизни» на разных уровнях прокачки может принимать самые разные формы, от привычных до экстремальных. В любом случае, всё, что признаётся жизнеспособным, подлежит защите и заботе. Стремление производить жизнь и защищать её для первого архетипа является самым важным.

Именно поэтому в концепции ЯЛТ она произносит в качестве признания: «Я хочу от тебя детей». Это самое важное, самое большое чувство, которое она может себе представить, и это действительно так. Это решение — выбор отца её детей, в определённом смысле самый большой дар, который может получить мужчина: сохранение своей жизни в детях.

И именно про этот архетип Ницше сказал, что для женщины мужчина — просто средство, конечная цель — ребёнок. Разумеется, ребёнок от самого лучшего мужчины в мире, но всё же, честно говоря, дело именно в детях, и любимый мужчина для первого архетипа — это, в первую очередь, всегда отец её детей.

«Прокаченный» первый архетип хочет иметь детей как можно больше, трое — это желаемый минимум (то есть воспроизводство родителей плюс ещё один, именно это даёт прирост популяции). На низком уровне, в условиях недоступности наилучшего варианта, такая женщина может выйти за первого встреченного удачного мужчину. Я лично считаю, что в таком случае она постарается рожать девочек. Я не знаю, как первому архетипу удаётся так хитро извернуться, и уж конечно я не говорю о том, что возможно какое-то сознательное управление процессом зачатия. Но вот есть самые разные механизмы регулирования потомства самками, например, птиц, когда в зависимости от качества самца они рожают разное число детёнышей или регулируют их половой состав. Мне кажется, тут большой задел для работы британских учёных.

А если серьёзно, то если мужчина у первого архетипа такой, что прошёл отбор «со скидкой на требования», если она не смотрит на него снизу вверх, как на солнце, то она всегда подсознательно хочет родить девочек, чтобы они были похожи на неё. Если получив первого ребёнка, она не избавляется от своего «мужчины со скидкой», или если мужчина не растёт в её глазах, меняясь к лучшему, то она так и будет желать только девочек. И, да, можно сказать, что мужчины оцениваются подсознательно как подходящий / неподходящий именно для неё, в контексте её требований. Это далеко не всегда говорит о том, что «неподходящий» не окажется идеальным для другой женщины.

Если же мужчина для неё как солнце, то, по крайней мере, первым она точно постарается зачать мальчика. Любопытно, что подсознательно большинство людей испокон веков понимает эту систему. Например, в классическом советском фильме пралюбоф — «Москва слезам не верит», интересно распределение детей: у Тони, обладательницы первого архетипа (может быть, изображённого несколько утрировано), трое сыновей. Катя, которая в первой серии ещё не «прокачала» свой третий и пребывает на стадии выхода из первого, рожает дочь: несмотря на влюблённость в Родиона, она с самого начале в глубине души знает, что ничего путного из такого не выйдет. В самом деле, на «Рудольфе» написано, что он просто пытается выбиться в люди, женившись на профессорской дочке; недостойный поступок для мужчины-солнца. Для зрителей, пусть они никогда не задумываются об этом (или есть ещё психи вроде меня?), это «детораспределение» создаёт дополнительные акценты, читаемые интуитивно, автоматически.

Итак, часто, получив первого ребёнка и заставив инстинкт на некоторое время успокоиться, первый архетип бросает своего первого подходящего мужчину и пускается на поиски своего личного солнца.

Как бы ни менялся мир, для первого архетипа остаётся неизменным желание прочных семейных отношений с единственным мужчиной. Просто это должен быть самый лучший мужчина. Поэтому порой кажется, для первого архетипа одновременно свойственны две совершенно разные модели поведения: от создания семьи, даже может быть патриархальной, до «жизни на полную катушку». Это всегда зависит от того, кем она считает мужчин(у), с которым(и) она сейчас. Она необязательно формулирует такое мнение для самой себя, может даже не осознавать своего отношения к партнёру до конца, но по её поведению это всегда легко понять. Если тот, кто с ней сейчас, недостаточно хорош, то она будет искать другого. Всегда. И, конечно, «хороший сегодня» может стать «плохим завтра» — если изменятся критерии.

Ещё вторая модель поведения может вызываться к жизни у малого процента первого архетипа социальным заказом: как для более эффективного использования ресурсов в популяции необходим некий процент халявщиков, так и для стабильной базы моногамных отношений необходимы женщины немоногамного поведения. Я не буду называть их обидными словами, потому что это просто несправедливо; это важная социальная функция, и не удивительно, что часть из общности первого (подчеркну — «первого раскрытого / осознанного») архетипа берёт её на себя. Любопытно, правда, что мужчины, воображая себе таких женщин, чаще всего думают о втором архетипе. Но «роковая женщина» второго архетипа большинству мужчин в реальной жизни не встретится.

Возвращаясь к первому: дело в том, что вся система отношений, которую они «исповедуют», наиболее естественна — в смысле приближения к природе. Унаследована из тех времён, когда в плане межличностных отношений гоминиды ещё не напридумывали никаких сложностей. Это система отбора лучших кандидатов (среди обоих полов), и для первого архетипа суть её остаётся неизменной, как бы ни менялись (а иногда и извращались) формы. Поиск лучшего остаётся поиском лучшего. Если он остаётся «лучшим» навсегда, значит, женщина останется с ним до конца жизни. Если не так, то она уйдёт или станет такой, что уйдёт он.

Самой Макш в этом смысле повезло: её муж — Солнце, Отец мира, куда уж круче.

При непрокаченности архетипа, даже правильнее сказать — при сонном способе существования, и начинается «личная жизнь в стиле «Космо» (зациклившаяся Двойка Чаш) — пустота ради пустоты, поиск без цели. Дальше хуже: количество переходит в новое качество, но никто никогда не говорил, что новое качество лучше старого; появляются признаки психического вырождения, скатывания к социальным атавизмам (да-да, кто бы что ни говорил, с точки зрения социальной эволюции промискуитет — атавизм). Слабо сознаваемый инстинкт толкает к чему-то, к цели, которую никогда не получится понять. И как было сказано уже, именно непонимание себя ведёт к деградации.

Мужчина, которого ищёт первый архетип, — это её солнце. То есть, никто не даст обобщённого портрета всех этих мужчин всех женщин первого архетипа. Просто каждый из них — такое маленькое солнышко, которого вполне хватает согреть свою семью. И первый архетип смотрит на него снизу вверх, и она счастлива: этот тот, кто создал её мир. Первый архетип — всегда «мазохистки», потому что они всегда ориентированы на вторые роли, на «принадлежность кому-то». Да, это совершенно нормально. Они повторяют увлечения своих мужчин («Душечка» Чехова — несколько карикатурная, но верная иллюстрация).

Отсутствие гармонии для первого архетипа — это ошибочный поиск. Когда не знаешь, чего именно ищешь, находишь почти то, что тебе нужно. Ты почти счастлива, и кажется, что всё так, как должно быть. Но ошибка неизменно запускает механизм саморазрушения. Это солнце не греет, и земля остаётся бесплодной. В «Съедобной женщине» героиня принимает неверное решение дважды; с другой стороны, за весь роман не попадается ни одного человека, который был бы похож на верное решение. Иногда кажется… их почти не осталось? Для неё неверные решения становятся физически ощутимыми, она тает на глазах. Чаще всего первый архетип пытается мимикрировать, пытается быть как все, вписаться в правила мира, взять с кого-то пример, и тогда отсутствие гармонии бьёт ещё сильнее. Подавленное желание разъедает изнутри. Во все времена первый архетип хочет одного и то же, и собственно только потому мир ещё существует.

2. Второй

Главная ценность второго архетипа, возможно лучше всего описывается словом «противоречие». Изначально этот архетип выделился путём противопоставления себя первому или, можно сказать, противопоставления традиции. Примитивно это выглядит так: в племени все женщины как женщины, а одна — ведьма (жрица, богиня). Та, кто наделена даром, та, кто выделяется, та, кто не такая как все.

И необходимость быть «не такой» для второго архетипа — это вопрос не только психического, но, порой, и физического здоровья. Нет такой возможности — и женщина тает, исчезает.

Сегодня речь не идёт о ведьме в буквальном смысле слова (хотя второй архетип всегда имел и будет иметь склонность к, скажем, познанию тайного), но всегда о той, кто отличается.

При этом внешне второй архетип всегда исповедует примерно те же ценность, что и первый, в основном, патриархальные, но понимает их совершенно иначе. Здесь общие только названия, но трактовки не пересекаются. Единственное, что верно для них обеих, это мужчина, на которого можно смотреть, как на солнце. Но второй архетип всегда при этом светится и сам — отражённым светом.

Потребность сиять — быть источником света в ночи, это та же потребность в отличии. Сколько бы ни было женщин второго архетипа, каждая из них для себя — поистине единственный возможный источник такого отличительного света. Каждая отличается от всех, в том числе и от своих товарок. Уникальная судьба, в которой самому незначительному эпизоду она сумеет придать сакральный и/или судьбоносный смысл. В любой момент времени она может назвать то, что привело к этому моменту. Она держится за связь событий и сравнивает их: чтобы лишний раз уверить себя в своей уникальности.

И потребность воспроизводить, распространять своё отличие так же велика. Учить других, дарить им свет своей уникальности, позволять им прикоснуться через этот свет к истине. Понятно, что в лучшем случае это искусство, в «среднем» — балансирующие на грани хорошего вкуса эпатажные персонажи, в худшем — одиозные жжюзерши.

Второй архетип ещё более чем первый нуждается в том, чтобы её «пересилили». Пока она не найдёт мужчину, который всегда будет «правее» её (в тех вещах, которые для неё принципиальны, там, где она с таким трудом нашла свою Истину — разумеется, в последней инстанции, а значит «правее» и во всём остальном), она не успокоится. Мужчин, в которых горит такая солнечная искра, наделённых чутьём к тайному устройству мира, способностью отличить правильное от неправильного, она чувствует «на расстоянии». Одного из них она будет любить всегда; если найдёт его, конечно. Если для первого архетипа мужчины — Солнце, дающее жизнь и защиту, в отсутствии которого единственное, что остаётся — это спать в ожидании нового дня; то для второго — это бог Солнца, верной жрицей которого она будет до конца жизни. Именно это она имеет в виду, когда говорит «ЯЛТ»: «Я хочу быть с тобой».

Пока же поиск не завершён, она будет завоёвывать и бросать мужчин без сожаления, каждого «пробуя на зуб»; и каждый будет, в конце концов, давать слабину. Чаще всего она яркая женщина с сильной индивидуальностью, так что у неё такие вещи получаются скорее машинально. Впрочем, она может занимать и позицию наблюдательницы, как Снежная Королева, поджидая кого-то, кто привлечёт её внимание.

Чем дольше длится поиск, тем злее она становится.

Дети второму архетипу необходимы. А ещё точнее, ей необходима наследница. Та, кого она сможет вырастить своей копией, кто наследует её силу, её истину, кто сделает её жизнь бессмертной. Если она не находит своего бога, она будет стремиться найти максимального достойного кандидата в отцы для своей дочери. Если же она находит своего мужчину, то с радостью сделает и его жизнь вечной, подарив ему наследника. И всё же главной её мечтой, главной целью останется продолжение её силы.

Нет для второго архетипа большей трагедии, чем даже не бездетность вообще (в случае потери фертильности она готова и к удочерению), а отказ дочери идти по её стопам. И речь не столько о, допустим, профессии, сколько о характере, жизненных ценностях, о мировоззрении. В половине случаев второй архетип действительно воспитывает свою копию (правда, как ни странно, не обязательно копию своего архетипа). Во второй половине это будет — в лучшем случае — четвёртый архетип. Кстати, второй архетип чаще всего «получается» от матери-второго архетипа, остальные случаи — редкая удача, удары судьбы, стечение обстоятельств. Эта судьба была создана передаваться по наследству.

Главная черта в отношениях с людьми у второго архетипа — её собственная властность. За исключением её мужчины (в её глазах его власть над всем миром абсолютна и неоспорима) и её дочери-наследницы, к которой переходят её жажда противоречия.

Власть — это естественное состояние второго архетипа, причём власть природная. Харизма, очарование, способность привораживать к себе людей даны ей от рождения.

Как бы то ни было, второй архетип всегда чувствует свою собственную отдельность, обособленность. Сейчас каждый человек в зале подумал: «И я, я тоже чувствую». Э нет, никто из нас, «других людей», никогда не чувствовал и не почувствует это так, как второй архетип. Возможно, кому-нибудь приходилось переживать ощущение «руки судьбы»? Когда чувствуешь, что в данный момент делаешь нечто совершенное, без раздумий и без мыслей в голове вообще, как шаг в пропасть — в ту, которая из «Индианы Джонса и Последнего крестового похода»; нужно просто идти, тогда всё будет правильно, нужно не принимать решение, а позволить решению «принять себя». И одновременно это как выбор приоритетов при пожаре; о, тут быстро понимаешь, кого и что нужно спасать, а что можно и бросить. Это ощущение приходить по поводу, быть может, абсолютно мелочи, которую «просто делаешь», а спустя годы ты оглядываешься в этот момент и отмечаешь его «судьбоносность». Ты видишь, что это была точка невозврата, после которой жизнь изменилась кардинально.

В общем, если такое было, то попробуйте представить, что это ощущение с вами всегда, да к тому же, кажется, вы сами — это «рука судьбы», но при этом она — вполне самостоятельная сила, даже сущность. И в довершении, так как вы никогда не чувствовали себя иначе и у вас нет других отношений со Временем, кроме этой одновремённости, то вы даже рефлексировать это не можете. Только чуете время от времени, что вроде как живёте иначе, чем другие. Вот это будет «примерно как второй архетип».

По мне, так это страшно.

Особые отношения со Временем — наследство от Маары, Времени и Судьбы. На самом деле в каждый момент второй архетип чует узловые точки и векторы, но не расскажет никому, потому что не знает, что другие так не могут. Легенды о женской интуиции во многом происходят от этого её чутья времени. Легенды о ведьмах — тоже примерно оттуда.

Все представительницы второго архетипа — ведьмы, нынешние или потенциальные. Все ведьмы были представительницами второго архетипа (я бы сказала — «и шестого», если бы не его нереальность). И с точки зрения женского мифа «ведьма» и «Богиня» — это одно и то же. Все они тонкие ниточки, тянущиеся от силы Лунной Богини.

Отсутствие гармонии для второго архетипа — это уход от своей исключительности. Попытка быть «как все», вызванная страхом одиночества, неуверенности или непонимания своей сути всегда оборачивается танцем на разбитом стекле («Мадам Оракул»), что бы ни делала женщина второго архетипа, к чему бы ни прикасалась, всё становится необычным; это дар магии, и он в её крови. И здесь уже невозможен компромисс. Где-то это похоже на «затухание» шестого архетипа в слишком сером для неё мире, где-то — на метания сонного первого в поисках «хорошего парня», по сути, всегда — это избегание силы ради обманчивого чувства сопричастности миру. Второй архетип не создан для обычных вещей, она слишком много знает, слишком много понимает и слишком хочет вести за собой, даже если отрицает это. Она звезда, за которой и к которой тянутся. Иногда она просто боится внимания и старается быть незаметной, хотя это просто невозможно. Разрыв диалога — всегдашнего, постоянного, жизненно необходимого — с Той, кто плывёт по подземной реке, приводит, в конце концов, к деградации второго архетипа.

3. Третий

Ценность третьего архетипа — это социальный капитал. Отражение Хозяйки, она вросла в мир, подошла ему как никто другой. Цивилизация держалась и будет держаться на третьем архетипе, до них и не было цивилизации как традиции. Они появились одновременно — цивилизация и третий архетип, и связь между ними нерушима. Нет более «цивилизованного» архетипа; они создают нормы общежития и сами первые им следуют. Если первой печь хлеб научилась женщина, то у неё был третий архетип (а если нет, то обладательницы третьего архетипа с радостью подхватили эту идею и сделали её традицией); среди «небазовых» узнать его проще всего; третий архетип — следующий шаг в эволюции первого. Чтобы получить третий архетип, нужно «проработать» первый, почувствовать, что «этого недостаточно», оглянуться на второй, решить, что «это как-то чересчур», и пойти дальше. Если мир ранних архетипов достаточно замкнут, они ориентированы на самих себя, узкий круг, очерчиваемый светом огня (для первого — семья, близкие люди, сколь многочисленным не было бы их число; для второго — круг значимых людей), то третий видит мир открытым и доступным для вмешательства. Это не следует понимать как обязательную низкую активность первых двух; просто любая их активность вызвана причинами сугубо личного характера, они думают прежде всего о «своём», когда принимают решения и совершают поступки. Третий архетип начинает думать о мире, как о части себя. Пресловутые интересы общества она умеет понимать и видеть, она может — и будет — совершать общественно значимые поступки (и здесь в ней говорит Императрица), потому что ей никогда не всё равно. Весь мир касается её, потому что, повторюсь, он — её часть.

Устанавливать правила, принимать решения и действовать — её врождённые способности. Это не «мужские» качества, это качества (домо)правительницы, Хозяйки. Во всём, что находится в её юрисдикции, она разбирается отлично: будь это прилавок или королевство. Но то, что находится за этой границей, выпадает из сферы её интересов (так что та, которой достался прилавок, может быть несколько ограниченной).

Её дом — это её крепость; она (вос)создаёт его с нуля, с ровного места по своему образу и подобию. То есть при всей своей ориентации вовне она создаёт маленький самодостаточный феодальный замок, зону особых, персональных интересов. И для этой крепости, опять же, мир — лишь часть системы, и отношения с этой частью описываются чем-то вроде «внешнеторгового баланса». Третий архетип включает мир в свой круг тем больше, чем больше создаёт социальных связей. Тот, кто попадает в такую связь, начинает зависеть от решений, мыслей третьего архетипа; сопротивляться её влиянию в наиболее значимых для неё вещах практически невозможно (под угрозой разрыва социальной связи).

Набранным социальным капиталом она управляет с присущим Императрице достоинством. Так, как она сама его понимает. Все созданные правила поведения, все жёсткие требования, стандарты красоты и нормы приличия являются принятыми самоограничениями третьего архетипа. Даже если она не сама их придумала, если они родились вовне и задолго до её появления на свет, они в основе имеют социальный заказ со стороны третьего архетипа. Эти ограничения всегда проходят процедуру одобрения и апробации у третьего архетипа, а потом, странным образом, распространяются на большую часть женского мира. Значительная часть представительниц первого архетипа всегда видели и будут видеть социальный идеал в образе третьего. Только воля третьего архетипа жаждет ограничений, она строит себя, свой образ — личность — внутри этих рамок, и со стороны она действительно совершенна. Спящий первый архетип обычно неспособна следовать этой дорогой, и всё, что ей удаётся, — стать несчастной и заиметь кучу проблем, в том числе со здоровьем. [Ибо каждый должен занимать своё место. И когда я говорю эти слова, подключается эхо той частички третьего архетипа, что осталась во мне благодаря пройденному пути.] Каждый должен занимать своё место и делать то, чему приспособлен наилучшим образом, — это социальное кредо третьего архетипа. В неком смысле, несмотря на социальную открытость и свободу, она более патриархально настроена, чем даже первый архетип, и «влюблена» в кастовую систему. Каждому своё место. Именно из-за своей социальной направленности, тяги к созданию упорядоченных правил общежития и следованию им, произнося ЯЛТ, третий архетип говорит: «Я хочу быть твоей женой». Для неё это слово — «жена» — больше чем «штамп в паспорте», официальный статус, чем «быть не хуже других» и проч. Для неё это слово вмещает всё: союз — как сотрудничество, семья — как опора и базис, дом — как крепость. Быть женой — быть союзницей, подругой, помощницей, хозяйкой и матерью наследников. Никто не относится так серьёзно к «фамильным ценностям», «славному прошлому» и «семейным традициям», как третий архетип.

Дети — это необходимая составляющая её жизни. Вы видели фигуру Родины-Матери? Это не первый архетип, а третий. А слышали песню: «Я — Земля, я своих провожаю питомцев»? Это тоже третий. (Кстати, а вот в другой «космической» песне — «Трава у дома», космонавты скучают по Матери-первому архетипу). Именно так она относится к своим детям: она не просто любит их, она старается вырастить из них хороших людей, достойных членов общества, дать им индивидуальность, самостоятельность и нравственные ориентиры. По крайней мере, она всегда хочет этого, хочет, чтобы они были кем-то — и были самими собой. У развитого, раскрывшегося третьего архетипа это, как правило, получается.

Дети — её гордость, её достижение; так героини «Жизни до человека» / «Мужчины и женщины в эпоху динозавров» соревнуются в детях. Рождение ребёнка — как инициация, как вход в этот странный мир третьего архетипа. Как наследница, как результат эволюции первого архетипа, третий архетип тоже не мыслит себя без детей. В этом смысле третий архетип — расширенный образ Матери. Не просто та, к кому обращаются за утешением, чьё тепло помнят до конца жизни, чья безусловная любовь создаёт человека, но уже — направляющая, формирующая сила. Не просто родная земля, но — уже Родина; не только жизнь, но и жизненные ориентиры. Процесс передачи знаний от поколения к поколению, поддержание преемственности — это тоже епархия третьего архетипа. Не то, чтобы больше никто из людей этим не занимается, но в жизни третьего архетипа этот процесс является ещё одной безусловной ценностью.

При этом, третий архетип, что может показаться странным, в какой-то момент будто бы перестаёт участвовать в жизни детей, более того, кажется, она всегда с удовольствием готова воспользоваться помощью со стороны по заботе о детях. Нет, понятно, что помощь лишней не бывает, но первый архетип, например, чаще находит особую радость в заботе о малышах и младенцах; второй старается не дать ни одного шанса возможному влиянию на ребёнка извне. Третий, возможно, по-настоящему интересуется детьми с того их возраста, когда они могут поддержать минимальный разговор. Заботу о совсем маленьких детях она готова кому-то по возможности перепоручить, чаще всего — своей матери или проверенной няне. Так третий архетип поступает испокон веков и будет поступать.

Для третьего архетипа отношения — это очень тонкая, одновременно болезненная и притягательная вещь. Дело в том (и это она хранит втайне), что несмотря на свою «остросоциальную» направленность она, на самом деле, не очень хорошо разбирается в отношениях. Может быть, здесь лежат корни тяги к формализации отношений и этикету. За этим легко спрятать свою уязвимость и истинные чувства. Она любит ясность, определённость и уверенность; чёрное должно быть чёрным, белое — белым, а сор — не должен выноситься из избы. Чуткая к мнениям, менее чуткая к эмоциям, она будто закрывается от хаоса глубоких отношений, от всех подводных течений. Она не поверхностна, но всегда предпочитает продуманные раз и навсегда формулировки. Её брак так же заключается раз и навсегда, её семья неразрушима и неприкосновенна.

Её мужчины соответствуют этим «требованиям»: они всегда прямолинейны и честны, их действия продуманны, принципы понятны. Это тот тип людей, которым доверяешь, которых считаешь надёжными и расположение которых не хочешь терять. Третий архетип безошибочно выбирает именно таких.

Возможно, что в последнее время ей всё сложнее найти пару; и уж всегда верно, что чем больше она приспособлена к «королевству», а не «прилавку», тем ей сложнее, тем больше шансов остаться в одиночестве.

Отсутствие «настоящего мужчины», того кто сильнее её, кого она сочтёт достойным быть хозяином, в том числе своего маленького (большого?) королевства, ради кого утратит частично самостоятельность, — это причина отсутствия гармонии в судьбе третьего архетипа. Она не может и не должна править в одиночестве. Хозяйке нужен Хозяин.

Без этой высшей гармонии — гармонии союза, достойной пары, она ожесточается, костенеет в своей силе, будто одевается в броню. В одиночестве она становится не женщиной, а «бойцом», слишком сильной, слишком непроницаемой. В конце концов, уже никому не удаётся проникнуть в её крепость. Такова одна из героинь «Жизни до человека» — попавшая в клетку одиночества ещё в детстве; никто не может понять, или помочь, или пересилить её, напротив, она сама давит и уничтожает мужчин, оказавшихся рядом с ней. Она слишком сильна, слишком одинока и неспособна любить. Жизнь до человека — жизнь до мужчины.

4. Четвёртый

Четвёртый архетип — это своеобразное развитие второго; она доводит до логического финала некоторые черты своей «матери». Следует понимать, что это тот тип развития, на котором оно (развитие) и заканчивается. Форма совершенствуется до предельного варианта, суть утрачивает способность к воспроизводству себя.

Четвёртый архетип — единственная, кто по-настоящему, всем сердцем жаждет избежать мужского влияния, жаждет самостоятельности и самодостаточности. И, одновременно, возможно как никто другая, нуждается именно в мужской поддержке и защите.

Поэтому и существуют у четвёртого архетип не один вариант воплощения:

— те, кому повезло с такой защитой, причём с детства;
— те, кто сумел добиться «равновесной самодостаточности» и целостности личности и живёт, почти не вступая в отношения с людьми, избегая лишнего общения и отыскав для себя настоящее призвание;
— те, кто всегда страдает и жаждет и разрывается от противоречий;
— и совершенно сумасшедшие «последние ведьмы в роду».

Есть и особая статья: лишённый гармонии второй архетип, начинающий «деградировать», принимает черты четвёртого. Возможна ли полная деградация к четвёртому — остаётся за кадром (хотя, кажется, я как-то наблюдала это в режиме реального времени на примере одной блогерши).

Яркий и точный образ четвёртого архетипа — то, что периодически прорывается наружу в героине книги Московиной «Смерть — это все мужчины», и то, чем она становится в конце, и — гибнет.

К сожалению, если норма — это понятие большинства, то для четвёртого архетипа отсутствие гармонии — норма.

В некотором смысле четвёртый архетип — продукт западной этики в лучшем и в худшем смысле. Они, будто выведенные искусственно, оторваны от общего прошлого, они не понимают мифов, они не чувствуют архетипов (хотя обычно думают, что понимают). Это они столь яростно боролись за «права женщин», что превратили феминизм в кусок лицемерия, а жизнь многих женщин — в ад. Они стыдятся прошлого женского мира, как Европа — «варварства» и «тьмы Средних веков», предпочитают не вспоминать о нём, а если и делают это, то с ужасом и стыдом.

Каждая искорёженная  идея о женской свободе (я должна подчеркнуть ещё раз: речь идёт именно о болезненных проявлениях идей, о безумных вещах, далеко ушедших от борьбы за равноправие, вещах, существующих за гранью добра и зла) была рождена в голове четвёртого архетипа. Все «перегнутые палки», все «апофеозы маразма» — на их совести. Но это лишь внешние проявления.

Далеко не все представительницы четвёртого архетипа столь активны. Бывают и те, кто остаётся серыми мышками и старыми девами. Бывают те, кто просто не чувствует потребности в том, чтобы делить себя с людьми, вступать в отношения и быть частью общества. Наконец, бывают те, кто вступает в брак и заводит детей.

Сотканные из противоречий между некоторыми естественными вещами и некоторыми доведёнными до абсурда идеями, четвёртый архетип, как правило, несчастны. Они неудачницы, их идеалы недостижимы, но примиряться с упомянутыми естественными вещами, как это делают прочие архетипы, они не умеют. Они стараются навечно оставить Ту, кто плывёт по подземной реке, в темноте и никогда не слушать её зова. Они унаследовали двойственность прародительницы, кажется, в большей степени, чем другие, и решили этот конфликт кардинально.

Иногда они слишком умны, иногда слишком мечтательны, или слишком глупы, или слишком рациональны и холодны, но они всегда — «слишком». Зачастую пытаются добиться цели, которая не стоит их внимания. Их психика — это всегда неустойчивая система, требующая дополнительных, привносимых кем-то извне, «гирек», чтобы прийти в равновесие. Более чем кто-либо ещё они нуждаются в том, чтобы их крепко держали за руку, но никогда не признают этого из ложного понимания принципа свободы. Не умея быть собой, они могут пытаться быть кем-то ещё. Их богиня вообще должна была родиться богом, и это ей никогда не давало покоя; это беспокойство они унаследовали.

Четвёртый архетип иногда очень не любит мужчин, во-первых, потому что им завидует (Фрейд бы ликовал, честное слово; и ещё раз: речь идёт о крайних проявлениях) — абстрактно, мужчинам вообще; во-вторых, потому что у них проблемы с любовью. Программное заявление четвёртого архетипа состоит в том, что любовь мешает — ясности ума и чистоте отношений. Если им предложить выбрать: «Уважение или любовь?» — или — «Доверие или любовь?» — они выберут первое и даже не поймут, что в этих парах нет противопоставления. Потому что их собственная любовь безумна и разрушительна.

Когда четвёртый архетип говорит «ЯЛТ», в хорошем смысле это будет означать что-то вроде: «Я хочу вступить с тобой в долговременные отношения, основанные на взаимном уважении и сотрудничестве». В плохом — и увы, настоящем, смысле она даже не говорит «ЯЛТ», а сразу переходит к правде: «Ты принадлежишь мне», «Я поглощу тебя», «Я ненавижу тебя». Разрушительное начало четвёртого архетипа превращает это чувство в силу ненависти. Тот, кто становится объектом приложения её чувств, должен либо быть абсолютным идеалом, либо погибнуть. Она мстит ему за свою слабость, потерю рассудка; возвращение к отрицаемым всю жизнь естественным инстинктам оглушает её. Вырвавшаяся на свободу дикость Той, кто плывёт по подземной реке, в тысячи раз сильнее «обычных» проявлений этой древней сути у остальных архетипов. Слишком долго сдерживаемая, она кипит от ярости и обвиняет во всём внешний, «несправедливый» мир.

В этой связи тихую «нормальную» любовь четвёртый архетип, наверное, может испытывать только к женщине (и НЕТ, я НЕ имею в виду, что все женщины, предпочитающие женщин мужчинам, — четвёртый архетип).

В общем, отношения для неё — это общественный договор. Любые отношения, со всеми людьми — общественный договор. Исключения редки, о них разговор далее.

Это не тот договор, о котором мы думаем в словосочетаниях «брачный контракт», «партнёрские отношения», «ты — мне, я — тебе» или даже «круговая порука». Это общественный договор в высшем смысле, тот вид отношений, на котором держится общество людей, молчаливые соглашения о сотрудничестве, сами собой разумеющиеся. В близких отношениях, однако, люди «включают» другие слои психики, иные механизмы; четвёртый архетип — никогда (опять за исключением нескольких моментов). Для неё в основе всего — разумность, сознаёт она это или нет… нет, не так. Она всегда сознаёт это, и она слышала, что бывает по-другому, но либо не верит в это, либо думает о таких отношениях в пренебрежительном ключе: мол, это шаткое основание для человеческого общежития. Не значит, что она не бывает преданной, нежной, отважной… Она просто всегда рациональна. Даже с собственной матерью — нет, она всегда рациональна в отношениях с собственной матерью, особенно с ней.

Её исключения — это: отец, брат или сын. Дочь она может и «не признать».

Отец / брат — это ключевая фигура в её жизни. Она нуждается в мужской поддержке, но только от них она легко может её принять. И в муже, если у неё он будет, она увидит в первую очередь замену отцу или брату, нежели любимого мужчину.

Отца она обожает. Она восхищается им, она знает, что никто не затмит его в её глазах. Это настоящий идеальный мужчина. Таким, конечно, она видит его в детстве, и таким он остаётся для неё навсегда, помнит она это или нет. Это идеал, с которого она и сама всегда старалась брать пример (что и сформировало её психику с «мужским уклоном»). Чем дольше остаётся с ней отец (или вернее, она с ним), чем лучше он, как человек (то есть, чем меньше разрыв между её воображением и реальностью), тем она спокойнее, тем меньше в неё раскол. И с годами эта трещина зарастает чем-то вроде хрящевой ткани, образующейся вначале при сложных переломах; только следующей стадии — появления новой костной такни, никогда не бывает. Иначе четвёртый архетип превратился бы в кого-то ещё; нет у меня примеров такого, и не думаю, что это вообще возможно. Хотя, встретив мужчину, во всём напоминающего её отца, она внешне может уподобиться первому архетипу. Но это будет лишь роль, маска.

Вместо отца может быть старший брат (чем больше разница в возрасте, тем лучше). В общем-то, и младший может подойти, но это уже ненадёжный вариант; в любом случае брат должен быть психологически намного взрослее её. Его забота делает её лучше и спокойнее.

Будучи спокойной, она может вступить в брак и с «просто» мужчиной, таким, какого она сочтёт подходящим партнёром для долгих отношений. Но это всегда будет брак-договор, брак по расчёту, идеальный, по-своему, союз.

Сына она постарается родить, чтобы создать ещё одного идеального мужчину, воспроизвести отца, брата или мужа, «заменяющего» отца. Поэтому муж ей может быть интересен и как донор генетического материала и, отчасти, ролевая модель, но в последнем случае эта модель по-прежнему должна быть близка к образу её отца или брата.

Если, случайно, она родит дочь, то… вряд ли сможет полюбить её по-настоящему. Конечно, она будет заботиться о ребёнке, выполнять то, что считает социальной функцией матери. Но будет ли в этом хоть какое-то чувство? Сын, напротив, всегда будет любим.

Если она живёт в дисгармонии, если её рвут на части противоречия, то тогда, встретив «идеального мужчину», она впадёт в безумие. При этом она может соблазнить этого мужчину и удерживать некоторое время, но — не вызвать любовь к себе. После неизбежного расставания её месть может быть крайне странной. Она может родить от него ребёнка, даже скрыв этот факт от отца, и воспитать его в ненависти к родителю, сделать из него защитника своего «растоптанного чувства».

А бывает, редко, что от её безумной любви рождается дочь, и только тогда это безумие перерождается в иное чувство, потому что тогда она перестаёт быть последней ведьмой в роду. То есть, это единственный возможный вариант, который я вижу, для четвёртого архетипа снова подняться по эволюционной лестнице до второго. И я очень сомневаюсь в его реальности.

Сила четвёртого архетипа, подобная силе второго, редко когда являет себя: ни в спокойствии, ни шатком балансе, ни в нарастающем безумии. Только в чёрном безумии мести сила получает свободу и уничтожает неумелого пользователя и заодно людей вокруг.

Все эти странные формулы и ограничивающие условия, всегда были и останутся в духе четвёртого архетипа. Как будто сложности в судьбе каждой женщины следуют за её личными склонностями. Склонности четвёртого архетипа — усложнение, умножение лишних сущностей, непонимание простых вещей и абсолютная уверенность в своей правоте и в том, что весь мир неправильно устроен. Четвёртый архетип при всём том — не отрицательный персонаж этой истории. Ей просто не достаёт стремления ориентироваться на критерии «жизненности». Она живёт по мужским принципам. В первую очередь потому, что отвергает мужское влияние, за исключением названных выше мужчин.

Отсутствие гармонии четвёртого архетипа — это вся её жизнь, за редчайшими исключениями, это желание быть не собой и жить где-нибудь в «более справедливом и правильном мире».

5. Пятый

Это будет проще и сложнее всего, конечно. Пятый архетип, финал первого цикла развития, подводит итог истории женского мира. Этот итог звучит так: свобода выбора.

Это действительно итог развития человечества, потому что всё, что мы делали и делаем служит в конечном счёте всего одной цели — повзрослеть. Взрослый человек отличается от ребёнка свободой выбора. Это та свобода, что определяется мерой ответственности.

Для пятого архетипа принципиально только одно: быть той, кем она хочет. Поле образцов достаточно широкое: магическое число четыре, четыре примера, которые можно заимствовать, выбирая себе дорогу, и творчески переработать. Все их ценности, образ жизни будут скорректированы на главную ценность в жизни пятого архетипа и повёрнуты таким образом, чтобы приносить пользу этой ценности. Полноту жизни пятый архетип обретает только тогда, когда полностью принимает и понимает слова ЯЛТ. Когда пятый архетип говорит ЯЛТ, это значит: «Я люблю тебя». Собственно, любовь в том смысле, в каком её удивительным образом привыкли представлять большинство людей в мечтах и надеждах, была придумана богиней пятого архетипа Дарой. Это не значит, что никто более не способен на такие отношения и чувства, это значит именно то, что было сказано ранее в описаниях — у каждого архетипа в любви есть свой акцент. Для пятого архетипа чувство ценно само по себе, и всё, что оно может ещё дать, — это приятные и вполне желанные, но бонусы.

Пятый архетип вырастает из третьего чаще всего; но в процессе может «перебирать» все остальные роли, пробуя их на вкус. И определяет при этом, какой акцент ей ближе. В конце концов, она может оставить всё сразу, прибегая к нужной сущности в нужный момент. Конечно, эта универсальность имеет обратную сторону, потому что «сила» прочих архетипов в исполнении пятого значительно ослаблена. Но в своей стихии, в том, что она сама придумала и создала, она лучшая; и по той дороге, что она выбрала, никто не пройдёт, кроме неё.

Самое главное её стремление — найти своё. Нечто единичное, принадлежащее, понятное и, может быть, даже интересное только ей. Это не соблюдение индивидуальности или желание выделиться, это желание быть самой собой, желание той неповторимости, что становится билетом к счастью — и ещё пропуском на другую сторону моря возможностей. Знание себя позволяет не заблудиться в мире, подошедшему к переменам вплотную.

Появившись, когда мир уже стал чуять эти перемены, пятый архетип была создана для них, для выбора, создана с чутьём на решающие мелочи и значимые детали. Это не интуиция, просто особое умение ориентироваться в хаосе информации. Существенное и несущественное может выбираться внешне случайным образом, но все решения, в конце концов, выстраиваются в чёткую линию. Таким же способом пятый архетип приходит обыкновенно и к главной жизненной ценности — к тому мужчине, которого хочет любить. Именно здесь работает концепция «самого лучшего человека на свете».

Если кто-то думает, что это даётся ей легко или что потом её жизнь становится совершенно радостной и безоблачной… удивительно, но многие действительно верят в нечто подобное, особенно во вторую часть — «жили они долго и радостно». Люди обычно понимают счастье, как бесконечную радость.

Самый главный страх пятого архетипа — не быть собой; если ты не понимаешь себя, если живёшь не своей жизнью, то никогда тебе не добраться до самого лучшего человека в мире. Никогда не предавать себя, не отказываться от собственного выбора и не отказываться от выбора вообще — это единственное то неизменное, что объединяет всех представительниц пятого архетипа, в остальном они очень разные. И оттого «самые лучшие люди» тоже очень разные. Детей у пятого архетипа может и не быть вовсе, или может быть один-два, или много, или даже очень много; их предпочтения в этом тоже не подчиняются какой-либо закономерности, особенно заметной у первых двух архетипов. Как бы то ни было пятый архетип никогда не испытывает желания «иметь детей» в общем, без конкретики; ей захочется иметь детей только от одного конкретного мужчины, того, который лучше всех. Это будет продолжение их истории, продолжение их отношений и их самих. У каждой хорошей истории нам хотелось бы видеть продолжение, но если судьба сложится иначе… значит, так тому и быть. Здесь не будет трагедии, просто это будет такая вот история, без детей.

У каждого архетипа есть нечто «святое», объект / предмет концентрации, некое ключевое социальное слово; у первого — семья, у второго — мужчина, у третьего — дом, у четвёртого — равенство; для пятого (и шестого) — это отношения. Вся её жизнь пропускается через этот главный фильтр; работает ли нечто на гармонию отношений или против неё. Вера пятого архетипа в то, что гармония, если она достижима в принципе, не может быть разрушена никем и ничем, кроме самих участников отношений, абсолютна. (Когда Кроули пытался описать Четырнадцатый Аркан, он думал о пятом архетипе, просто, как всегда, в свойственной ему пошлой манере; ну и понимание людей не было его сильной стороной, но он честно попытался.) И чаще всего пятый архетип действительно гармонии достигает, следуя интуиции и своим стремлениям.

Эта её позиция — всегда доверять только чувству пути, следовать за огоньками, «думать сердцем», не мешает ей ничуть, даже если она рациональна и практична (пятый архетип бывает совершенно разной, я уже говорила). Её жизненный путь — путь к любви, её судьба вертится вокруг этого. Во всём остальном нет между представительницами пятого архетипа единого знаменателя.

Если однажды пятый архетип совершает ошибку и слушает не сердце, не себя — не Ту, кто плывёт по подземной реке, если принимает более «рациональное» решение, она сходит со своего пути и теряет гармонию. Её жизнь становится дорогой «утрат, сожалений, горя и тоски». Так случилось с героиней «Слепого убийцы», и хотя она сделала всё, чтобы вернуться к себе, её жизнь — и жизнь её дочери, была непоправимо искалечена.

Отсутствие гармонии пятого архетипа — это потеря любви, потеря себя.

6. Шестой

Шестого архетипа не существует. Теоретически, он возможен, но его обладательницы долго не живут в нашем мире. Я знаю литературных и кинематографических героинь; в «реалистичных» книгах они всё равно погибают. И в фантастических историях они уживаются с миром. Единственная из них, кто оставила память в истории, — Орлеанская Дева. Разумеется, она погибла трагически.

И тем не менее… «Архетипная» система, как и периодическая, описывает и те элементы, что ещё не открыты.

И тем не менее главная ценность шестого архетипа — свобода; свобода быть собой. Да, это уже было. Свобода быть собой и любить. И это уже было.

И тем не менее, это так.

Целых три «тем не менее».

Другое дело, что от пятого, как и от любого другого, отличить шестой достаточно просто: она как будто не от мира сего. Нет, сумасшедшими в полном смысле или слегка эксцентричными могут быть представительницы любого архетипа. Шестой — не сумасшедшая; дело как раз в том, что она нормальная, но её нормальность была создана для норм не нынешнего мира.

Слышала ли Жанна голоса ангелов? Я могу в это поверить. Были ли она безумной или фанатичкой? Нет. Она просто слышала то, что другие не могли. Были ли это в самом деле голоса ангелов или голос истории, чувствовала ли она волю Бога или движение «души народной», не так важно, как сам факт того, что она слышала и чувствовала нечто, что изменило историю двух стран, как минимум.

У шестого архетипа несколько сдвинут фокус восприятия; она видит / слышит / чувствует немного больше, чем обычные люди, а понимает о нашем мире при этом немного меньше. Обычно этого оказывается достаточно, чтобы у неё появилась какая-то «сила» — нечто, в самом деле отличающее её от других.

Жанна изменила историю; Лора — жизнь своей сестры. Мир меняется вокруг шестого архетипа, как будто нити судьбы вихрятся вокруг неё, подхваченные ветром.

Как и её «старшей сестре» (вообще, пятый и шестой могут заимствовать поведенческие черты друг друга), шестому архетипу нужен тот, кто разделит её главную ценность — её свободу. Идеальный человек, первооткрыватель нового мира, тот, кого наш мир тоже не видел. Любовь для неё тоже означает просто любовь, а ЯЛТ — «я люблю тебя». Разве что пятый архетип делает ударение на втором слове, а шестой — на третьем. Без этой любви она чахнет, чужой мир уничтожает её. Собственно, может быть шестой архетип и не задерживается в нашем мире по той причине, что не находит свою любовь.

Её героя мы тоже сделали персонажем книг и тоже никогда не видели своими глазами.

О шестом архетипе и её герое мы не складывали мифов в древности: до последнего времени мы не придумывали их. Все наши мифы — о нас. Лишь пару столетий назад появились начальные образы; быть может, следуя за теми единицами «новых варваров», что стали появляться в нашем мире.

Я ничего не могу сказать об отношениях, которые строит шестой архетип, или детях в её жизни — у меня нет жизненных примеров, только книжные. Я лишь уверена, что во многом сказанное для пятого архетипа верно и для шестого — но не всё.

А отсутствие гармонии для неё — то же отсутствие любви. И пока «новых варваров» так мало, она обречена влюбляться безответно в тех, кого выбирает для себя пятый архетип, как наиболее схожих с её героем. Чувство это не помогает ей, а лишь добавляет боли.

Жизнь шестого архетипа в реальности дисгармонична, а судьба трагична. Мы не умеем беречь их.

Принцип проекции

Богиня не есть архетип, но богиня есть источник архетипа. Архетип не есть судьба и характер женщины, но, безусловно, их источник (пусть не единственный, но важный).

Судьба и личность богини находят отражение в архетипе, её поступки становятся тенденциями, и происходит превращение индивидуальности одного образа в базовые ценности для множества индивидуальностей.

Иными словами архетип стремится уподобиться идеальному образу первоисточника. Но настолько полным и глубоким становится уподобление, зависит, конечно, от множества факторов. Всё же в первую очередь от того, прислушивается ли женщина к своему архетипу или нет.

Но можно ли говорить о том, что например, благодаря ситуации с замужеством Дары, пятый архетип имеет тенденцию долго размышлять над важными решениями, «коллекционируя» советы тех, чьё мнение для неё важно? Нет, это индивидуальные черты некоторых людей, мужчин и женщин, и программируются они совсем другими вещами. Но можно говорить о том, что для пятого архетипа определяющим при выборе фактором всегда становится единственное чувство. Можно говорить и том, что выставлять это чувство напоказ пятый архетип не имеет склонности, храня его в основном для себя и того, кому оно предназначено.

То, что проектируется полностью и бесповоротно, — это базовые ценности. Именно здесь следует отличать один архетип от другого.

И разумеется, эти ценности, базовый миф, послуживший для формирования индивидуальности, это как тень, идущая следом, силуэт на стене. Тени, отбрасываемые совершенно разными женщинами, удивительно схожи между собой, если за их спинами стоит одна богиня.

В этом суть проекции: у богини множество аватар, каждая из них — ещё одна её тень, доставшаяся кому-то. Мы следуем за своим мифом, как за образцом, но образцом не формы, а сути. Вот почему мы всегда похожи, почему можем узнать друг друга и интуитивно выстраиваем межархетипную иерархию — и внутриархетипную (горизонтальную) тоже.

Я не знаю, как описать это чувство соответствия, схожести с мифом. Оно не в поворотах судьбы, не во вкусах, характере, может быть, оно всегда только в двух вещах: какими мы хотим, чтобы мир видел нас; каких людей мы выбираем.

Точнее, выбираем или отталкиваем; последнее тоже знаково.

Или как мы «сходим с ума»: первый архетип скатывается к промискуитету, второй — к четвёртому, третий — к возведению крепости из одиночества, четвёртый — к гордыне и ненависти, пятый — к отчуждению, шестой просто гибнет. В дисгармонии мы все заканчиваем одинаково плачевно.

Вместе с ценностями мы получаем ахиллесову пяту. И в этом тоже суть проекции.

Мы продолжения, завершения и бесконечное совершенствование древних — вечных, мифов.

Примеры

Итак.

1. Шёлковый призрак (Watchmen) — пример архетипа номер два. Старшая из них, конечно. Необыкновенная женщина, привлекавшая внимание, живущая этим (можно даже говорить в этом случае — «питающаяся этим»). Вся её сила — это поглощённое и «переработанное» внимание публики. И хватило его надолго. Кроме того, она попыталась вырастить себе наследницу, хотя надо сказать, что, по крайней мере на момент событий комикса, её дочка выглядит дура дурой. Но как бы то ни было, мать передала ей свою силу.

2. Мой любимый пример — леди Хизер из CSI LV (http://www.imdb.com/character/ch0011011, http://www.imdb.com/name/nm0164918). Доментрикс, женщина не просто по воле случая повелевающая мужчинами и женщинами, а будто созданная для этого, несмотря на несколько сомнительную профессию (но это скорее проблема вкуса сценаристов). Героиня Мелинды Кларк исполнена достоинства, она привлекает людей своей силой. По сюжету Хизер потеряла дочь и не могла видеться с внучкой, что толкнуло её к попытке самоубийства: её жизнь потеряла смысл. Её кровь, её продолжение значило для неё слишком много.

3. Второй архетип в пору молодости и бесшабашности — это героини Лиззи Каплан. Как и она сама, те три образа, что мне удалось увидеть, были вторым архетипом.

4. Пример на третий архетип. «Советский феминизм». Вот пост Уральской Амазонки, геолога, защищающей вариант «женщина все сама может и не хуже мужчины» (спасибо Грише, нашедшему мне этот пост спустя три года). Положим, сама автор при всех своих жизненных достижениях некоторых вещей просто не понимает, что доказывается уже примерами, на которые она опирается.
В частности, она говорит о своей матери, после войны вырастившей её самостоятельно, о детях, вырастающих в таких семьях. Говорит о послевоенном обществе, где женщины действительно играли первую скрипку, фактически, да, поднимая и восстанавливая это самое общество. Единственное, она упускает тот факт, что делали они это вынуждено. Не думаю, что её мать мечтала провести жизнь в одиночестве, став главой семьи. У женщин, потерявших своих мужчин на войне (иногда, даже не успев узнать об их существовании), просто не было иного выбора, как сохранять и поддерживать мир самостоятельно до того, пока не выросло новое поколение. Собственно, так срабатывает влияние Хозяйки, женской силы человеческого общества. В случае необходимости неразвитый первый архетип поднимается и раскрывается (это повышает рождаемость, в частности), а многие из первого архетипа, к тому же, почти в одно и то же время «эволюционируют» до третьего (это сохраняет общественные связи). Но это — механизм защиты, гомеостаза, это не нормально, напротив — это ответ на катастрофические события. Это защитная реакция покалеченного существа, работа иммунной системы, это процесс выздоровления — но не состояние здоровья. Да, послевоенный мир — хороший пример такой ситуации. Да, здесь социальная активность женщин возрастает. Но вот говорить о том, что это норма, что на это нужно равняться, — значит расписываться в своём непонимании очевидных и простых вещей, т.е. в свой «четвероархетипности». Ладно, на самом деле она очень травмированный первый архетип: «Такая девочка на уровне импритинга воспринимала себя как представительницу доминантного пола. И даже узнав в более позднем возрасте о том, что мир устроен иначе, она уже не могла воспринимать мужчину как представителя доминантного пола, так как ее личная картина мира на уровне импритинга была матриарахальна». Видимо, да, «матриархальный» феминизм для неё остаётся последним убежищем в таком случае. Но, как я говорила, каждый должен делать то, для чего лучше приспособлен. Речь не о том, какой пол «доминантный» или что у женщин «хуже ориентируются в пространстве» (ни мужчины, ни женщины не делают это хуже или лучше, просто по-разному), и не об «уроках социализации по женскому типу» (мать моя женщина, что это вообще за измышленная сущность?), а о том, что смещение природных ролей делает первый архетип несчастным. Когда она пытается стать кем-то другим, тем, кем не является от природы, — без всяких на то внешних причин, просто следуя за той ролевой моделью, которую случай ей предоставил (в данному случае «мать — глава семьи»; мать — была вынуждена это делать и стала, допустим, третьим архетипом; дочь — нет, и осталась той, кем родилась), она становится несчастной и испуганной. Гриша говорит, что в терминах его мира, она очень боится богинь, отвечающих за рождение. Я бы сказала, что она боится смотреть в зеркало. Впрочем, её отражение — и есть богиня, отвечающее за рождение.

5. Диалог Т* и Оливии. Т* — ведьма, второй архетип (ведьма, видимо, самая настоящая), Оливия — пятый архетип. Взгляд изнутри, так сказать. Второй архетип не очень хорошо говорит о первом; пятому нравится слушать второй.

6. Лиза Хант, автор Animal Divine Tarot — пятый архетип. Я читала её блог и её книгу, я видела её колоды. Она мне нравится.

7. Да, если заговорили о леди Хизер, то стоит, анализируя героинь CSI дальше, упомянуть и Кэтрин (одно то, что её называют только полным именем никаких «Кэт» и «Кэтти», о многом говорит), которая есть хороший пример третьего архетипа в современном западном обществе.

8. О, «Москва слезам не верит». Подведём итог ранее сказанному: Катерина — третий, Людмила — первый. А вот Антонина — второй, чего в фильме совершенно не видно. Чтобы понять это и увидеть, нужно читать книгу сценариста, которую он выпустил, когда про секс уже можно было писать.

9. «Мемуары гейши» — история пятого архетипа в восточном обществе; фильм в частности ужасен потому, что играет героиню недоделанный первый, которая вообще не понимает, о чём история.

10. Существует большой пласт литературных, сказочных и мифологических героинь, воплощающих в себе четвёртый архетип. Многие из этих историй повторяют базовый сюжет о ведьме, использующей детей против их отца. Иногда остаётся только мотив ведьмы, убивающей детей (сказки про Гензеля и Гретель и Ивашку, Рапунцель и Белоснежку и проч.). Причём в нашем варианте этот сюжет можно сравнивать с распространённым предложением, где яснее прослеживается эхо источника. Баба-Яга пытается съесть Ивашку, вечного пастушка и «сына» Скотьего бога, Бога зверей, Рогатого; Ивашка вызывает у неё ненависть уже как маленький человек, сын людей. В то же время Баба-Яга в сказках выступает и как совсем иной персонаж, Ведьма, часто — мать Василисы, а значит, второй архетип, богиня; во многих старых сказках она вовсе не старуха, а зрелая красивая женщина, покровительствующая героям. Та ли эта женщина, что пытается съесть Ивашку? Или это деградация второго архетипа, бездетная, злая, мстительно пожирающая детей Воло и Вач обладательница четвёртого архетипа?
В некоторых историях мифологическое предложение выходит ещё более распространённым. Такова, например, легенда об Артуре, о его сестре Моргане и их сыне Мордреде. Моргана, заранее отказываясь от передачи своей силы, становится последней ведьмой в роду. Она ненавидит Артура, героя, короля, наследника Императора-Хозяина. Она выбирает изощрённый способ уничтожить сводного брата, рожает ему сына и растит Мордреда в ненависти к отцу, растит его для мести. Сын — её живое оружие. Эта ненависть-любовь приводит Артура к смерти / вечному сну.
Миф о Медее — это ещё более распространённое предложение. Медея, ведьма, хранительница тайного знания, жрица Гекаты, помогает Язону, герою, забрать принадлежащий ему артефакт («Золотое Руно» отсылает одновременно и к Хозяину, и к Солнцу). Она любит Язона, считает его солнцем, рожает ему детей. Чем и что там думает Язон, не очень ясно, но в этой истории в какой-то момент он начинает выглядеть мифическим дураком. И его предательство мгновенно обращает любовь Медеи в ненависть столь глубокую, что она забывает себя, превращается в свою тень, обретает черты четвёртого архетипа; убийство детей — не только месть Язону, это ещё символ отказа от передачи силы. После этого она окончательно становится четвёртым архетипом.
Детоубийство, конечно, — не обязательный признак того, что это история о четвёртом архетипе. Брунгильда в «Старшей Эдде» убивает своих детей от второго мужа, чтобы отомстить за смерть Зигфрида. Брунгильда, однако, — третий архетип, не очень далеко отошедший от первого. Она руководствуется примерно теми же соображениями, что и самки животных, убивающие тех новорождённых, которые кажутся им нежизнеспособными.
Современное прочтение «Беовульфа», последний — рисованный, фильм, тоже воспроизводит «миф Морганы», что лишний раз говорит о его живучести (и актуальности?). Последняя ведьма (об этом прямо говорит старый король; в оригинале Грендель и его мать — последние из рода Каина; мы также можем представить её потомком Лилит — матери всех демонов) мстит героям, в чьих жилах течёт божественный ихор, околдовывая их, рожая им сыновей-чудовищ (и делая героев после этого бесплодными). Забавно, что согласно авторам фильма, старый король, в котором ихора было поменьше, смог «родить» только монстра Гренделя, а вот от Беовульфа произошёл Дракон-оборотень.
Последняя ведьма всегда ненавидит героев, потому что те слишком похожи на Отца и точно так же предпочитают совсем других женщин (наверное, похожих на Мать).
Ещё один интересный пример преломления образа злого божества, производящего чудовищ, — Унголианта, паучиха, сожравшая по наущению Мелькора-Моргота волшебные деревья Валинора, а после породившая племя гигантских пауков, живших в Долине Ужасной Смерти.

11. Героиня книги «Смерть — это все мужчины» Татьяны Московиной — потомственная ведьма (о чём она случайно оговаривается, рассказывая о бабушке), единственная дочь, постоянно мысленно разговаривающая с отцом (или Отцом), о котором мы ничего не знаем; слишком умна и слишком несчастна, да к тому же люди, встречающиеся ей на пути, в большинстве своём нечестны и недобры, а мужчины, которых она видит, почти всегда глупее и хуже её. В жизни это была бы какая-то удивительно несчастливая череда совпадений, конечно. Но в то же время, нельзя сказать, что сама героиня не виновата в своей судьбе: она притворяется не собой, она врёт окружающим и миру, она изрекает сентенции, в которые не верит. У неё нет надежды, поэтому всё заканчивается плохо. (Правда, надежда редко спасает.) И вот внутри неё растёт её двойник, та, кто вырвется, когда почувствует слабину и найдёт повод — мелкое предательство, последнее в длинной цепи. Та, другая, загонит героиню во тьму и займёт её место, а потом убьёт её тело и прихватит с собой весь мир. Это очень грустная и страшноватая история медленного выгорания шестого архетипа с несчастливым, но закономерным концом.

12. Любопытно, что пытаясь рефлексировать женский миф о единственности жизни [в «Единственной» Р. Бах сделал это почти удачно, правда, на обдумывание столь простой мысли у него отчего-то ушли годы, но мало того: он набил книгу своими обычными историями для младшего школьного возраста, в его «кристаллах мечты» затерялась вся соль], авторы зачастую показывают это одинаково: как путешествия единственного, любимого ими архетипа. В к/ф «Долина цветов» — это шестой («Инфанта Чаш»), и это очень, очень красиво. В к/ф «Беспокойная Анна» — это первый; причём и фильм, и сама история хороши где-то на 7/8, а в последней осьмушке автор теряется — он будто и не придумал, как хорошо закончить эту историю и сделал нечто, вызывающее лишь недоумение. Но он бы и не смог закончить: история про перерождения «Матери хороших людей» просто не может иметь конца. Любопытно смотреть, как по-разному эта идея преломляется через волшебное стекло сути разных архетипов.
Но по-настоящему отразил идею непрекращения жизни Даррен Аронофски в «Фонтане». Когда я гляжу на Рейчел Вайс, мне тоже хочется что-то понять, так что неудивительно. Он посмотрел на этот «круговорот» почти с женской точки зрения, и отсюда, с этой точки, это вовсе не круговорот. Чередование, изменение, соприкосновение…
Это истинный женский миф: миф о жизни и смерти. И героиня показывает его: она была Судьбой, Королевой-Ведьмой (второй архетип) — и Смертью; она стала Любовью, Сумеречной, Справедливой Судьбой, между смертью и жизнью она подарила герою надежду и дала ему возможность выучить важный урок; и она превратилась в Древо Жизни, в источник нового мира, который родится из сверхновой и станет таким, каким его представляет новый демиург.
И героя она выбирает под стать себе: варвара, способного пойти на край света, конкистадора, в чьей крови — огонь; защитника, спасающего жизни, врача; мудреца, почти святого. Человек входит в лабиринт и встречает там себя, и, узнав и победив минотавра, он находит выход; и его ведёт нить жизни.
И в конце они начинают всё сначала, создавая мир из огня и звёздной пыли. Эти взаимные превращения, изменения, влияние, приближение и конечное слияние, это и есть жизнь. Это не просто круг и не просто стрела, это взаимодействие.

13. Второй архетип в сказках и историях всегда очень любит героев, несущих архетип Живы, Творца. Иногда с точки зрения других персонажей эта любовь выходит боком. Классика, например, — история Медной Горы Хозяйки и Данилы-мастера. Медной Горы Хозяйка — не злой персонаж, просто сверхъестественный, с иной логикой. Данила, соприкасаясь с силой Ведьмой, становится не от мира сего. Это не нравится остальным людям, разумеется. Но спорным остаётся вопрос, что было лучше для самого Данилы: он мог стать настоящим Творцом — и перестать быть человеком.
У Андерсена тот же самый архетипичный сюжет изложен особенно зло; ну Андерсен вообще был человеком своеобразным. Снежная Королева — Ведьма, похищает того, кому попали в глаза и сердце осколок искажающего зеркала. Забавно, что при этом, если задуматься, поведение Кая становится весьма похожим на поведение эксцентричного гения; Андерсен придаёт этому именно негативную окраску. Похищенный Снежной Королевой, Кай всё пытается создать счастье (видимо, для всех и бесплатно), так же как Данила пытался создать Каменный Цветок, — избранный Ведьмой герой, талант которого она пытается разбудить.
Второй женский персонаж в таких историях всегда описывается по пятому или шестому архетипу. Невеста Данилы — скорее пятый, чем шестой, или же шестой типа «Инфанта Чаш». Герда — яркий шестой. В той предыстории к «Снежной Королеве», которую я случайно написала, заодно можно увидеть, что происходит с шестым архетипом, если она не живёт в сказке.
Для сказки вся разница между пятым и шестым архетипом, в принципе, в уровне вовлечённости в сюжет. Пятый обычно остаётся в стороне от квестов и битв и действует иначе; пятому достаточно просто быть, чтобы наступил счастливый финал, потому что любовь всегда спасает мир. Шестой всего добивается самостоятельно.
Ага, и мужчины, обычно, им достаются в этом смысле разные.
Возвращаясь к архетипичному сюжету: в первом из приведённых примеров говорится скорее о природе творчества, во втором — о борьбе нового мира с прошлым.
И во всех случаях, будучи, кажется, много сильнее, Старшая Ведьма уступает героя его невесте; на то у неё есть свои причины.

14. Ну вот, добрались до моих любимых примеров — по Толкину, целых пять штук. «Властелин колец»: Арвен — пятый, Йовин — шестой; «Сильмарилион»: Галадриэль — пятый (во «Властелине колец», конечно же, тоже пятый), Лютиэн — шестой, Мелиан — третий.
В принципе, исходя из тенденции я бы сказала, что Амариэ — это тоже пятый архетип, но про неё известно только то, что её любил Финрод, что есть шаткий фундамент для выводов.
Любопытно, как мало участвует у Толкина пятый архетип в действии, но какое, тем не менее, значение имеет для сюжета. А шестой всегда «бросается в бой» и ввязывается в приключения.
Для всего жанра фентези, выросшего из произведений Толкина, такое поведение шестого архетипа стало непреложной истиной.

15. Возвращаясь к ЯЛТ: не столько пример, сколько наблюдение — будучи Матерью Богов, Дара подарила людям пример, образец, идеал и проч. отношений и может быть для многих это оказалось не таким уж хорошим подарком. Часть людей (не такая уж и малая) в попытках следовать этому образцу произносят слова и повторяют форму отношений, но никогда не проникает в суть. Ещё какая-то часть остаётся всю жизнь блуждать среди фальшивых зеркал, чувствуя фальшь, но не в силах найти настоящее отражение. Любовь — это вообще не для всех. Но «чистый» архетип всегда видит суть, хоть и под «своим» углом. Просто так сложилась, что нам, людям, досталась лишь эта одна, универсальная фраза с тысячами оттенков. Осознанный, взлелеянный архетип даёт женщине своё собственное понимание этой фразы.
То есть это был пример того, чем в частности осознанность архетип отличается от его имитации.

16. Ещё мой любимый пример: Ривер Темп из «Светлячка». Кем она была до обработки — мы уже не узнаем, но сделали из неё четвёртый архетип; если бы не влияние её брата, это было бы поистине страшно. Лишь его присутствие сдерживает её разрушительную силу, даёт Ривер возможность оставаться в почти здравом уме. Ривер именно поэтому так отличается от остальных примеров четвёртого архетипа (ну и потому ещё, что она — персонаж научно-фантастического сериала, конечно), что она, как бы это сказать, «полноценная». Её сделали сумасшедшей, но, по крайней мере, она та, в ком звучит лучшая часть Перу, богини грома и молнии, богини неба. Мы, увы, ничего не узнаем о том, что будет с Ривер дальше.

17. Ну и ещё: Зена — пример того, как третий архетип может выглядеть в фентезийной реальности.

18. Примеры, разбросанные по блогам.
Про «Одержимость» и третий архетип.
Про разный выбор Дары.
Про хватающийся за прошлое четвёртый архетип.
Про Южную Америку.
Про евнухов и богиню плодородия.
Про гаремы и женскую иерархию.
Моя личная иллюстрация к ведьмам (прямо из текста про У.М.).

19. И когда-то мне хотелось привести примеры реальных людей, знакомых мне и не очень. Но я подумала и решила, что лучше не стоит.

==================================

Наверное, стоит в заключении сказать что-то в том духе, что всё это — результат авторского воображения и создано исключительно из озорства. Наверное, это стоит сказать уже потому, что претензий я принимать не собираюсь в принципе.
И всё равно буду и дальше автоматически сортировать знакомых (вообще люблю сортировать людей, кстати) по архетипам, не делая при этом никаких выводов, кроме сугубо теоретических.
И, конечно же, как всякий теоретик очередной бредовой классификации, я вижу подтверждение своей теории всегда и всюду. 🙂