Цикл

Рождение:

Шатающийся мир замер, и в сумраке раздался гул. Не сразу я понял, что этот гул — из меня, и темнота — из меня. И что я — кричу.

Рассказ "Цикл"

Миниатюра первая. Голубиное лето

Взгляд изнутри:

Пух и перья.

Тополя и голуби.

Потом — просто голуби.

Тополя — простые, их уже неинтересно менять. Они достигли совершенства.

Голуби — сложнее.

Тополя и голуби — это лето.

Они есть всегда, но сейчас — это лето. Вот так мне захотелось.

Моё желание закон, так как Слово — у меня.

Моё Слово — голуби.

 

Взгляд со стороны:

В городе появились голубятни. Год назад их было совсем немного, а этим летом — в каждом десятом квартале стоит голубятня, на каждой двадцатой крыше — маленькие и большие стальные клетки, где воркуют пёстрые глупые птицы.

Мода, как всегда, внезапно родилась и внезапно затихла. А сотни голубей оказались на свободе.

Теперь было не различить, где тополиный пух, а где птичий.

 

Канва:

Время: сорок один год назад.

Место: почти южный город с почти миллионным населением.

Идея: пух.

Тема: начало работы.

Результат: достижение поставленной цели.

 

Наполнение:

— Маленькие детки — маленькие бедки…

Я ещё маленький.

Что ты помнишь? Узор теней на плоти мироздания.

Всего лишь — лето.

 

Сущность и форма:

(сестра)

На день рождения Владика были приглашены его одноклассники — много, почти все, кроме отверженных. Про существование отверженных, думаю, мама не знала, а то заставила бы пригласить их тоже. В начале июня детей ещё не успели развести по бабушкам, лагерям и дачам; праздник получился шумным.

Мы подарили канарейку. Маленькая тёплая птица, роняющая пушистые перья; девятилетним мальчикам лучше дарить щенят.

Мне тогда было пятнадцать, а брату исполнялось девять. Мы жили в большом городе на берегу широкой реки. Его название менялось так часто, что я уже и не помню, как он звался поначалу. О таких изменениях все узнавали сразу, в один миг, и только я всегда запаздывала. Вести о том, что настали перемены, мне обычно приносил брат.

Полжизни, проходя глупые тесты, я выбирала вариант «В компании вы обычно узнаёте новости последним». Лишь позже я поняла, что моё запаздывание, во-первых, касалось только некоторых вещей (и со временем, я догадалась, что же их связывает). Во-вторых, оказало мне услугу, ведь ныне я отдаю себе отчёт в том, что происходило все эти годы, и помню большую часть изменений, тогда как остальные люди сразу же забывали, каким мир был раньше. Я хотя бы могу строить предположения различной степени правдоподобности о причине этих странностей. Я даже не исключаю, что моя память и восприятие мира — заслуга того, кто мир менял. Может быть, ему был нужен свидетель, может быть, сыграли роль его добрые чувства ко мне, а может быть, мне перепало чуть-чуть его силы.

Возвращаясь мысленно к тому дню рождения, я могу добавить ещё одну деталь: сперва город был перенаселён кошками. Но однажды всё переменилось: город заполнили голуби, а поголовье кошек резко сократилось, как будто за ночь они частично превратились в птиц.

Люди говорили, после того, как часть голубятен была заброшена, птицы разлетелись, поэтому их вдруг стало так много. Увы, я не помню, чтобы в нашем городе были голубятни, да ещё в таком количестве; то есть, пара-тройка бы, наверняка, нашлась, но на этом всё. Зато я помню, что спустя несколько дней канарейка уже не была канарейкой.

Миниатюра вторая. Естествознание

Взгляд изнутри:

Новое.

Хочу знать больше о том, что вокруг. Хочу знать больше о себе.

Это естественно.

Моё желание закон, так как Слово — у меня.

Моё Слово — знание.

Пришло время начать.

 

Взгляд со стороны:

Стоило только прийти новому времени, как всё вокруг стало новым; новые дома, то меньше, то больше, с блестящими рамами, с цветными стенами, всегда не такие, как раньше. Новые профессии, раньше о таких и грезить не приходилось, раньше такие и в кошмарных снах не снились. Новые улицы с новыми названиями и новым асфальтом и мчащимися по нему новыми машинами.

Новые люди на новых улицах. Всё изменилось, изменились выражения лиц, изменились взгляды — изменились души. Всё не такое, как раньше.

А как было раньше?

 

Канва:

Время: тридцать три года назад.

Место: почти южный город с уже снова миллионным населением.

Идея: открытие.

Тема: первое достижение.

Результат: формирование стиля завершено.

 

Наполнение:

Детство закончилось. Начинается серьёзная игра.

Я делаю первый важный шаг. Я хочу знать, почему, кто, зачем.

Что ты помнишь? Узор теней на плоти мироздания.

Всего лишь — ещё одно лето.

 

Сущность и форма:

(я)

Для начала сменил имя. Я и раньше мог бы, но тогда я был ещё ребёнком, а сейчас чувствовал начало нового — нового этапа, нового всего. Я стану другим, и всё должно стать другим, а символом этого было новое имя.

Но я уже знал, что оно всё равно условно, оно служит маркером для других, чтобы они не путали меня с собой, потому что они не могут увидеть сразу, я это или кто-то другой. Они должны вспомнить имя, соединить маркер с объектом. Так устроена их память.

И это тоже интересно; я знаю, что не я устроил их память такой, её структура для меня непрозрачна. Осознать её не так просто, как, например, заглянуть в структуру листа бумаги и познать «подпись» создателя, его отпечаток. В бумаге есть и человеческие отпечатки, раз люди придумали, как изготовлять её из дерева, раз её делают машины, которые тоже придумали люди. Это очень «искусственный» объект, но в нём всё же горит первоначальный отпечаток. Вещи, отмеченные только им, осознать сложнее. Такие вещи, как та же память. Почему ей нужны маркеры? Это было сделано не просто так, и я хочу узнать принцип.

Разглядывая его вещи, я вижу, что многого мне пока не достичь. Детская интуиция покидает меня, и если я скоро не наверстаю упущенное по незнанию время, если не компенсирую потерю бессознательного таланта осознанным опытом, я проиграю …ему.

Он устроил это соревнование — в конце всего он создал меня; это я уже понимаю.

Я выбрал имя очень похожее на предыдущее, чтобы позлить его. Показать: я уже понимаю кое-что; имена не имеют значения, «имена богов условны», но имеет значение то, что я могу изменить своё имя. И все будут считать, что таким оно было всегда.

Всё меняется, и мир, подчиняясь его законам, становится другим. В этом мире всё сложнее людям разглядеть самих себя. Но я слишком любопытен, чтобы пренебречь столь ценным объектом для изучения, то есть мною. Любопытство — естественное чувство, и этот факт тоже любопытен и достоин изучения. Естественная тяга к знаниям, вот что движет моим просыпающимся разумом.

Чудовище Франкенштейна снова готовиться задавать своему создателю вопросы: кто, почему, зачем?

Миниатюра третья. Путешествие

Взгляд изнутри:

Идти. Чем длиннее путь, тем он короче.

Чем короче путь, тем он длиннее. Так недолго и заблудиться.

Куда?

Куда?

 

Взгляд со стороны:

Мир такой маленький. Каждый его клочок не похож на другие, но и неотличим от остальных. Вокруг сплошные парадоксы. Чем больше узнаёшь, тем больше понимаешь, что не знаешь ничего.

Красота — вот главная тайна. Симметрия и золотое сечение, асимметрия и нарушение канонов — они действуют одинаково сильно на одного и того же наблюдателя. Всё создано красивым, но всё и неоднозначно в этой красоте.

Мир удивителен.

 

Канва:

Время: двадцать девять лет назад.

Место: совсем другой южный город с населением в несколько тысяч человек.

Идея: совершенство.

Тема: парадокс.

Результат: идея дома на перекрёстке.

 

Наполнение:

Новое знание приносит новые вопросы.

Я двигаюсь дальше, я знаю и понимаю.

Я должен достигнуть намеченной точки. Рано или поздно я сделаю это.

 

Сущность и форма:

(я)

Если ты управляешь временем, можно учиться быстро, можно узнавать многое. Но сначала нужно научиться секрету управления временем. Время — светящаяся нить, почти полное отражение его ладони, фундаментальный принцип, и я оставил его познание на финал моего пути.

Время пока не для меня. Время можно заменить пространством — вот то решение, которое я нашёл.

Я управляю собой, а значит, всё равно могу учиться быстро, узнавать многое. Чем глубже проникает мой взгляд, тем больше я вижу «следов» его присутствия. Некоторые кажутся совсем недавними, будто он прикоснулся к чему-либо за мгновение до того, как мой взгляд упал в эту точку.

Но он умеет управлять временем, поэтому я не доверяю этому впечатлению.

Книги не дают ответов, за исключением тех текстов, что сами задают вопросы. Таких мало, и на каждой их странице я вижу свидетельства его присутствия. Но не так, как во времени или памяти: нет, я вижуо следы тех, сквозь кого он прошёл, следы человеческого разума.

Если память ставила меня в тупик, то разум — как только я смог повнимательнее рассмотреть его, поверг в шок. Я не спал неделями, ворочаясь на кровати, даже не пытаясь изменить свою бессонницу: я хотел понять только одно — зачем?

Зачем нужны такие структуры, почему они устроены так, а не иначе, в чём их причина, чему они служат?

Я разглядел их, и самоуверенная мысль о том, что я смогу догнать его, поблёкла. Может и так, но сколько пройдёт времени, и хватит ли мне его, этого времени, успею ли я?

Я начал свой путь. Я разглядывал мир и увидел самое главное: в структуре мира дышит красота. Я задумался о том, как тонко создана она, неуловимая и неопределимая, но не вызывающая сомнений в своём существовании. Я думал о том, куда же указывает мне этот знак: красота для меня означала направление.

Он оставил это всё для меня, чем дальше, тем более я убеждался в этом. Все парадоксы, на первый взгляд бессмысленные, указывали на идею красоты, но куда же должен был привести меня её путь?

Миниатюра четвёртая. Прибытие

Взгляд изнутри:

Очень скоро снова будет солнечно. Скоро будет звенящая тишина.

Будет ласковый дождь.

Летние вечера. Колокольный звон.

Очень скоро кто-то должен будет растаять.

 

Взгляд со стороны:

Мир удивителен. Смещение угла зрения всего на несколько градусов меняет мир полностью. Над головою — бездонное небо, и в нём всё труднее разглядеть «совокупность атмосферных слоёв», нет, это просто небо. И солнце — это просто солнце, а дождь — просто дождь.

Мир прост. Намного проще, чем кажется тебе в детстве, намного сложнее, чем думаешь о нём в двадцать лет, и почти такой, каким предполагаешь его в тридцать.

 

Канва:

Время: восемнадцать лет назад.

Место: тот же «совсем другой» южный город с населением в несколько тысяч человек.

Идея: простота.

Тема: полустанок.

Результат: дом на перекрёстке.

 

Наполнение:

Вопросы остаются без ответов, и не нужны больше ни те, ни другие.

Кто-то должен растаять, кто-то должен остановиться, кто-то должен смотреть в небо, кто-то должен летать.

Кто-то должен менять, кто-то должен оставаться неизменным.

 

Сущность и форма:

(я)

Путешествие было закончено, но не потому, что я достиг какой-то цели. Просто остановился — когда понял, что хочу это сделать. Что могу это сделать и не испытывать больше неосуществимого желания двигаться в никуда. Возможно, это тоже достижение цели — достижение порога, когда начинается другой путь, путь к мудрости. Ну что же… я свернул пространство, я построил дом на перекрёстке, я стал ждать.

Всё нужное само придёт ко мне.

Потом я встретил сестру. Она просто шла по улице нашего нового южного города. Хотя в ней всегда светилось нежелание возвращаться в родные края, она всё же как-то оказалась здесь.

Она просто шла по улице, а потом, презирая все стены, что были возведены на пути к дому на перекрёстке, прошла самым прямым путём к моему порогу.

За столько лет с ней не случилось никаких изменений, как не случалось никогда — конечно, менялось её тело, но такие изменения не значили ничего. Из всех неподвластных мне вещей оставалась лишь она.

Из всех вещей, сквозь которые она не могла бы пройти, по обыкновению не замечая препятствий, оставался только я.

Мы — зеркала, мы смотрелись друг в друга; прошли годы, и мы поняли, кто мы — каждый понял себя и другого.

Миниатюра пятая. Космос

Взгляд изнутри:

Тишина и покой.

Методы, способы, обоснования, атрибуты, связи, структуры.

Во всём — не больше смысла, чем раньше. Но теперь это уже не обезоруживает.

 

Взгляд со стороны:

Сотни сотен сотен сотен вариантов, сотни сотен сотен слоёв, сотни сотен слов, сотни взглядов, всего один ответ.

Столько черноты. Но в ней — столько цветов. Это не искры, это много меньшие части света, но они создают весь мир. Весь необыкновенно чудесный мир.

Зачем?

 

Канва:

Время: пятнадцать лет назад.

Место:  тот же «совсем другой» южный город с населением в несколько тысяч человек.

Идея: усложнение.

Тема: остановка.

Результат: глубокий космос.

 

Наполнение:

Мозаика мира — мозаика цвета.

Я могу видеть мир насквозь.

И замыслы бога по-прежнему скрыты.

 

Сущность и форма:

(я)

Сестра живёт в соседнем доме и всё также ходит через стены. Для неё мир потерял реальность давно-давно. Иногда она заглядывает в гости и неодобрительно качает головой, рассматривая картины, что я развесил по стенам. Все они — глубокий чёрный космос.

Изменения коснулись мира по-настоящему; дёрнулось что-то в основных связях — в том, как и зачем минимальные доли мира были когда скреплены его руками. Его я, кстати, называть стал создателем. Да, теперь я умел видеть составляющие мира по-настоящему, и они были такими простыми и изящными по исполнению. Вся идея была в том, что частицы — их было несколько — обладали огромным количеством изменяемых атрибутов и способностью соединяться друг с другом невероятным количеством способов. Всё разнообразие мира проистекало из этого и казалось совершенно неисчерпаемым. Оно должно было где-то иметь завершение, но для меня конец усложнения структур тонул во тьме далёкого будущего. Видел ли создатель дальше, я не знаю. Но мне кажется, это в любом случае не имело никакого значения: он просто знал, чем всё кончится и что наступит потом.

Я узнавал всё больше, всё больше понимал, и это меняло мир, созданный для меня. Мир моего детства, моего взросления. Гибкий, мягкий, доступный — игрушечный. По-прежнему оставалось тайной, зачем было нужно выращивать меня в этом мире, как жемчужину, лелеять, заставлять обрастать слоями материала. Какова была цель, ведь я не подобен создателю, а лишь его модель, упрощённая, путь и развивающаяся.

И что будет потом? Моя сестра, видимо, останется островком неизменности; она сохраняет в памяти все изменения нашего уже совершенно не того же, что и раньше, мира. Мира, где не осталось ничегошеньки из моего детства. Но зачем нужны эти бэкапы, если я никогда не захочу вернуться ни к чему из того, что было изменено?

Миниатюра шестая. Игрушка

Взгляд изнутри:

Детство. Я начинаю путь.

Детали и связи — это для тех, кто не видит дальше своего носа. Настоящее творчество проще детских кубиков.

 

Взгляд со стороны:

«Серая, как сон, завеса этого мира отдёрнется, и за ней мы увидим…»

Радужная тонкая мягкая ткань окутывает всё, и всё — это всего лишь островок, маленький кусочек мира, сорвавшийся с места, помчавшийся навстречу неведомой ему цели. Будь мир существом, он повизгивал бы от страха и восторга, потому что если суждено этому полёту стать последним, то он был великолепнее Рая, обещанного прежним создателем.

 

Канва:

Время: пять лет назад.

Место: всё, что осталось, — южный город с населением в несколько человек.

Идея: конструктор.

Тема: вперёд!

Результат: центр Вселенной.

 

Наполнение:

Мы играем с цветными детальками того, что было миром. Мы летим, не замечая скорости. Я смеюсь взахлёб от лёгкости бытия — впервые… впервые в жизни.

 

Сущность и форма:

(я)

Мне приснился сон: смутная фигура, собранная из световых волн, склоняется к моей планете и улыбается. На его руке лежат нескольких смешных цветных зёрнышек. Я тянусь к игрушкам, приводящим меня в восторг. Моя рука — рука ребёнка.

Я проснулся и знал, как и для чего устроен этот мир: я только кажусь себе взрослым, но всё ещё ребёнок, всё ещё играю с зёрнышками, не понимая, как они созданы. Я могу сделать из них что угодно, но это не приблизит меня к взрослому понимаю творения. И всё же я могу видеть истинное положение вещей.

Я разобрал весь мир на цветные стёклышки. Остался только один кусочек — наш город, уже совсем призрачный, меняющийся на глазах, проходящий сам сквозь себя. О, это такое чудесное зрелище, сколько людей-фантазёров мечтали увидеть нечто подобное.

Из свободного материала я сотворил пелену — мягкую, скользкую, тёплую, непроницаемую завесу, кисель из ткани, куда и погрузил кусочек планеты. И мы полетели — вперёд и вперёд, прямо к центру Вселенной.

Там есть выход за пределы безграничного мира, в который меня так заботливо закутали огромные тёплые руки. Если я подрос достаточно, я уже способен найти эту лазейку.

Миниатюра седьмая. Торжество

Взгляд изнутри:

Прощание и переход.

Переход найден. Познано всё, что было, теперь пора отправляться в другое место.

Нетерпение и ожидание.

 

Взгляд со стороны:

(сестра)

Путешествие подходит к концу. Я снова помню. Все изменения — во мне, я как носитель памяти, но брат не знает об этом. Он действительно познал всё, кроме меня. Он стремится к новому миру, не зная, каким тот будет.

А я знаю. Я давно догадалась. И я готовлюсь к встрече с совершенно новым творением.

 

Канва:

Время: его больше нет. Есть только один миг, он длится сейчас.

Место: всё-ничего.

Идея: быть самим собой.

Тема: переход.

Результат: …

 

Наполнение:

Всё вещество Вселенной в одной точке — и это я. Я не летел, я сжимался к центру. И теперь я тут. Мы тут — я и моя сестра.

 

Сущность и форма:

(я)

Мы прибыли к центру. Я видел и знал всё, что было и есть, и знал, что больше ничего не будет. По дороге я увлёк с собой всё, что существовало, я ничего там не оставил, даже пустоты. В этом месте теперь находились только мы — я, сестра и кусок радужного камня, на котором мы условно сидели. И места тоже не было, никакого места — кроме камня и нас, мы были и пространством, и временем, одновременно. Единственной мерой, но больше нечего было ею мерить.

Но я чувствовал, что когда всё станет единым, я найду переход из моего маленького учебного мирка в совсем-совсем другое место. И единственное, чего я не знал, каким оно будет. Я познал всё, и это пробудило мою жажду. Новое ждало меня.

Мы были у перехода. Он никак не обозначался, потому что тоже не существовал здесь, как и всё остальное; но я чувствовал, где он. Я взял сестру за руку и вступил в переход. И тогда же она рассыпалась на частицы — частицы информации, и я понял самое последнее, о чём и не подозревал раньше. Только один из нас мог войти в новый мир, и это стал я, но только потому, что она так захотела. С самого начала она была такой же, как я, но поистине безразличной ко всему. Мне следовало быть таким же, но меня что-то толкало и толкало вперёд. Всё, что осталось у меня в руках, — память, которой была моя сестра. Всё, что было в мире, было и в ней. И окутанный памятью я сделал последний шаг по переходу.

 

Нулевой шаг. Всегда в пустоту.

 

Шатающийся мир замер, и в сумраке раздался гул. Не сразу я понял, что этот гул — из меня, и темнота — из меня. И что я — кричу.